Эммет обессиленно прислонился к стене.

– Вы – романтическая выдумка, мистер Ричардс!

– Лучше быть романтической выдумкой, чем прозаическим ничтожеством! – вырвалось у него.

– Вот почему леди Бассет не тронула ваш кабинет. Она знала, что вы никуда не выезжали, кроме Индии, и молчаливо поддерживала вашу мистификацию. Не сомневаюсь, вы были благодарны ей. Но два месяца назад что-то случилось… Или некий процесс подошел к концу. Вы твердо решили совершить настоящее путешествие. Куда вы хотели отправиться, мистер Ричардс?

Вопрос был задан тоном искреннего участия, и Эммет вдруг преобразился. Он поднял голову, краска схлынула с его лица.

– В Южную Америку, – тихо, но твердо сказал он. – В поисках истоков Амазонки. Ведь до сих пор нет единого мнения… Уильям Чандлесс исследовал Пурус до верховья – но и только. Бейтс в «Натуралисте на реке Амазонке» – вы читали ее, конечно же? – утверждает, что…

– Мистер Ричардс, – позвала гувернантка.

Эммет вздрогнул. Слабая улыбка появилась на его губах.

– Вы хотите сказать, что я лжец и бесплодный мечтатель? Вы правы. Я всю жизнь бежал от смерти, бежал так далеко, что последние годы вовсе не жил, а имитировал жизнь. Спектакль и декорации? Так и есть.

– По счастью, вы всего лишь лжец, – согласилась миссис Норидж.

– Что вы имеете в виду?

– Вы хвастун, мистер Ричардс, хвастун – и только. Вам хотелось признания, хотелось восхищения, но вы не знали, как получить их, и выдумали самого себя. Хвастуны убивают лишь из страха перед разоблачением. Но Томас Уилкинсон не знает, кто вы на самом деле; его совсем не интересуют ваши путешествия. Он человек сугубо практического склада характера, чтобы не сказать ограниченного. Он не придавал ни малейшего значения вашим историям, а значит, не мог вас разоблачить. Не вы убивали его.

– Отчего вы говорите об убийстве? – в изумлении произнес Эммет, вглядываясь в нее. – Томас болен… у него приступы…

Миссис Норидж помолчала.

– Где сейчас ваша сестра, мистер Ричардс?

– Кажется, в гостиной, вместе с Дженкинс… Что вы задумали?

* * *Некоторое время спустя миссис Норидж вошла в гостиную.

– Как здоровье нашего дорогого Томаса? – спросила Аделиза, отложив молитвенник. Дженкинс, молча сидевшая рядом с ней, выжидательно уставилась на гостью.

– Ему лучше, – кратко ответила та. – Не хотите ли сыграть в шахматы, леди Бассет?

Старуха недоуменно подняла брови.

– Я учла опыт предыдущих партий, – добавила миссис Норидж, – и в этот раз намерена обыграть вас.

– Неужели!

– Так вы согласны?

– Дженкинс, принеси шахматы.

Слуга втащил за Дженкинс тяжелую коробку. Фигуры были расставлены, и партия началась. Белая пешка миссис Норидж продвинулась на е4."

"– Вы вновь играете испанскую партию, – заметила леди Бассет, не скрывая разочарования.