– Возможно, если бы мы избавили булочника хотя бы от одного из троих, он поставлял бы нам пышки не только по субботам, но и по воскресеньям!

Лорин переводила взгляд с одной сестры на другую, не понимая, шутят они или нет."

"– Так вам не нравится моя картина? – наконец с отчаянием спросила она.

Флоренс замялась. Эстер храбро приняла удар на себя.

– Видишь ли, милая, у тебя получилась чудесная рождественская открытка! Но если ты пыталась передать сходство, то выбрала неверный путь. У этих мальчишек чрезвычайно яркие характеры. А с твоей картины смотрят ангелочки. Одинаковые и прилизанные.

– Я хотела, чтобы было красиво!

– Красота – это жизнь. Твоя картина, увы, ее лишена.

– Нет, позвольте! – вмешался полковник. – А гусь? Гусь-то как живой!

– Разве это не альбатрос? – удивилась Флоренс.

– Белый журавль, – авторитетно поправил Реджинальд.

– Это лебедь! – выкрикнула Лорин. – Неужели вы не видите, что у него длинная шея!

– Сыновья булочника свернули шею лебедю? – возмутился полковник, сверкая глазами.

Эстер не выдержала и расхохоталась. Художница покраснела до ушей.

Флоренс пыталась исправить ситуацию.

– Поппи, милая, мы смеемся не над твоей картиной!..

Девушка ахнула.

– Я ведь просила, я просила вас!.. Не называть меня этим ужасным именем!..

Она залилась слезами и кинулась из мастерской, едва не уронив мольберт. Ее плач стих в отдалении. Эстер вздохнула. Реджинальд кусал ногти, глядя в ту сторону, куда убежала девушка.

– По-моему, шикарный гусь получился, – пробормотал полковник. – Хоть сейчас на стол.

Флоренс хотела извиниться перед девушкой, но Лорин пришла к ней первой и попросила прощения за свою несдержанность. Миссис Норидж слышала обрывок их разговора, пока они гуляли по саду. «Не могу свыкнуться… – доносился до нее жалобный голосок Лорин. – Как матери могло прийти в голову так назвать ребенка!» Флоренс утешала ее.

Вторую беседу миссис Норидж подслушала, когда возвращалась в свою комнату. Дверь в гостиную была открыта, и голос Эстер слышался так явственно, будто она стояла рядом.

– Забудьте и думать об этом, Реджинальд.

– Но почему? – В голосе юноши звучало удивление. – Да, сумма немалая. Но ведь все окупится.

– Мой милый, как вы наивны! Я сомневаюсь, что книгу об этих ваших мухоловках раскупят даже за десять лет.

– В нашей стране чрезвычайно многие увлекаются мухоловками, – заступился юноша за соотечественников. – Вы зря недооцениваете англичан.

– Я здраво оцениваю их скупость. Книга с цветными иллюстрациями, на хорошей бумаге обойдется читателям дорого. Вы рассчитали стоимость одного экземпляра?

– Н-нет…

– Вот видите. Реджинальд, не обессудьте, но я не стану потакать вашему капризу.

Юноша помолчал.

– Может, вы и правы, – признал он.