Имя это девушка выбрала себе сама. Звучный псевдоним для будущей великой художницы! Пока же Лорин, закусив светлый локон, малевала пейзажи в стиле сентиментализма и воспевала «милые радости бытия» в портретах фермерских детей и щеночков.

Пригласила ее, разумеется, Эстер. Лорин была дочерью одной из ее многочисленных подруг. Девушка приехала на пару недель, а задержалась на два месяца, очарованная и хозяйками, и ландшафтами, и старым романтичным поместьем… И, может быть, Реджинальдом Кларком.

Реджинальд, как и полковник Деррик Стюарт, был родственником Эббервилей. Но таким дальним, что нить родства трудно было проследить: она терялась в скоплении тетушек, дядюшек, кузенов и престарелых кузин. В свои двадцать пять Реджинальд имел одно страстное увлечение: он был влюблен во все, что летает, поет и добывает червей и букашек.

В доме за ним закрепилось шутливое прозвище «Птицелов». С раннего утра Реджинальд уходил скитаться по окрестностям с блокнотом и альбомом, возвращаясь иной раз только к вечеру. Он писал книгу о повадках мухоловок. «Люди постыдно мало знают о мухоловках! – твердил юноша. – Мой долг – рассказать всем об этих птицах!»

Реджинальд и сам напоминал птицу. Горбоносый, в очках, с тонкими чертами красивого лица, он вызывал желание рассмотреть его поближе.

Миссис Норидж пару раз замечала взгляды, которые Лорин бросала на юношу. В ее присутствии ироничный Реджинальд явно начинал робеть. Негласный договор запрещал обитателям поместья отпускать шуточки в адрес художницы и Птицелова. Этому правилу следовал даже полковник, называвший себя грубияном.

– Люди – это сосуд света! – пискнула Лорин.

Эстер рассмеялась.

– Глупы, жадны и ленивы, – повторила она. – Именно поэтому стоит заниматься их образованием. Источник всех бед – невежество!

Флоренс оторвалась от вышивки и приподняла очки.

– Хочешь сказать, дорогая, если выучить всех на свете людей, они станут умны и добры?

– Именно так!

Тихий необидный смех был ей ответом.

– Ах, Эстер, ты куда больший романтик, чем наша дорогая Лорин. Люди всегда и везде неизменны.

– Ты предлагаешь никого не учить?

– Вовсе нет! Молодежь должна быть чем-то занята. Пусть собираются вместе. Это полезно – наблюдать себе подобных.

Дверь распахнулась, и в дверях возникла кухарка.

– Ужин скоро будет, – хрипло объявила она. – Мэри уже накрывает в столовой! Не вздумайте задержаться, чтобы бараний бок не остыл! Иначе худо вам будет!

Завершив это выступление демонстрацией красного кулака, Эйрин О’Коннел исчезла за дверью.

– Эта баба становится все развязнее! – возмутился полковник. – Никто не поверит, если рассказать.