Касательно же общей ситуации, как её видели со стороны Воронин и его ребята – я слишком зациклился на этом турнире, как на основной задаче. Ведь для чего нам нужна была эта победа? Встретиться с местным царьком и под предлогом завершения дипломатической миссии испросить разрешения покинуть пределы его странной страны. Нам нужно попасть к эльфам, а не наводить никому не нужные дипломатические мосты. А, в зависимости от условий, сделать это можно разными путями. Просто выбранный мною изначально путь был одним из самых мягких… однако своим презрительным отношением к иностранцам местные открывают нам другие пути для выполнения поставленной перед нами цели.

"

"Тем более что майор предупреждал о некоем нехорошем шевелении, начавшемся вокруг нас.

В любом случае это пару месяцев назад я был непонятным и подозрительным чужаком, можно сказать, оборванцем, объявившим себя иностранным послом, и оказался запертым на летающем острове, вроде как до тех пор, покуда в высоких кабинетах не решат – что, собственно, со мной делать. Мы более-менее ловко обошли это препятствие, и сейчас у нас на руках есть самые что ни на есть официальные бумаги от местного МИДа, подтверждающие наш статус.

А это уже совершенно другой коленкор!

Удерживать меня сейчас в своей стране без причины местные не имеют права, но и у нас руки в некоторой степени связаны. Взять и просто улететь – значит, оскорбить аборигенного Императора. Мне, в общем-то, на него плевать, причём с высокой колокольни, однако чем чёрт не шутит – дома могут и не погладить за такое по головке! Да, другой мир, но тот же Воронин мне недавно долго распинался про нежелательные «Казус Белли» даже с такой отсталой страной из фэнтезийного мира.

Нужен благовидный предлог, да ещё желательно такой, чтобы при надобности ткнуть в него поднебесников… и сейчас именно такой случай.

– Остаётся только дождаться их реакции, – добавил я, не оборачиваясь.

* * *– …Честь имею, – холодно произнёс дух, заключённый в коробочку, висящую на груди посетителя, переводя его слова, и посол некой далёкой Российской Империи, не кланяясь, как то было положено, с прямой спиной покинул огромное приёмное помещение.

Министр Второго и Третьего Мирового Круга достопочтенный ляо Улунь Мау Ва ещё какое-то время, поджав губы, яростно сверлил глазами закрывшуюся дверь. Затем опустил взгляд на лежавшую на столе перед ним бумагу, которую через помощника передал ему этот юнец. Опять поразился высокому качеству, красоте и изяществу иностранного документа, делавшего его шедевром каллиграфии.