— Сними оставшееся бельё, — рыкнул на неё, отстраняясь, дав немного свободы. Но это лишь иллюзия.

Шах покраснела до корней волос, часто заморгала, наверное, пытаясь сдержать слёзы. И потянулась к белым кружевным трусам. Попыталась подняться, но Валид толкнул её обратно.

— Не вставай. Так сними, — и как одержимый, потерявший контроль психопат наблюдал в диком экстазе, как она обнажается.

Чуть приподняв ягодицы, стянула трусы вниз и, всеми силами пытаясь прикрыться, согнула ноги в коленях.

— Давай быстрее, — приказал ей жёстко, помогая быстрее освободить лодыжки. — Теперь раздвинь, — развёл её ноги в стороны, преодолевая сопротивление, и Шахидат рвано вдохнула, испуганно закрыла ладонями груди. — Убери руки.

Она взирала на него с надеждой. Думала, глупая, что он остановится. Размечталась.

Заверения в том, что она чиста, конечно, подействовали, и огонь внутри перестал жечь. Нет, он никуда не делся, и член, требуя удовлетворения, всё так же болезненно пульсировал. Но сделать ей больно больше не хотелось. И это хорошая новость для Шах. Иначе она просто не вылезла бы из-под него живой.

Её губы дрожали, а глаза блестели, но ведьма всё также смотрела на него с вызовом. Дурная девка. Сумасшедшая. И, кажется, она возбуждена, судя по расширенным зрачкам и прерывистому дыханию.

Валид коварно усмехнулся. Так вот ты какая, Шахидат. Страстная, горячая девочка. Он должен был догадаться. Не может быть женщина с таким характером бревном. Он не проиграл, женившись на ней.

— Мне нравятся твои губы, — провёл большим пальцем по нижней, размазывая по ней влагу. — Они вкусные.

Шах невольно облизнула губу, и щёки её порозовели. От этого зрелища Хаджиев сглотнул, и перед глазами всё померкло от возбуждения. Всё, кроме неё. Губ этих, глаз колдовских.

Опустив руку на её живот, почувствовал, как Шах вздрогнула и, смяв пальцами нежную кожу, довольно рыкнул.

— Ты вся для меня. Моя, — опустив руку ниже, прошёлся по влажной плоти. — Да. Мокрая.

Удержав её колени, направил уже ноющий от неудовлетворения член в Шахидат, и её глаза испуганно распахнулись.

* * *Он вошёл в меня так уверенно и настойчиво, что я не успела даже вскрикнуть. Хотя, скорее всего, помешали его губы, больно смявшие мои. Замычав ему в рот, я выгнулась от прострелившей низ живота боли и заскулила, пытаясь оттолкнуть невероятно тяжёлого Хаджиева.

— Т-ш-ш-ш, — его дыхание щекотало кожу у виска, и я попыталась сфокусировать все ощущения на этом, но получалось, честно говоря, очень плохо.

Казалось, что штука во мне… Она меня просто разорвёт. И от страха я сжалась ещё сильнее, пытаясь хоть как-то освободиться от этой муки.

— Не делай так, — Валид зарычал на меня страшным, хриплым голосом, и я застонала от боли и ужаса, что пронзал каждую клеточку. — Не зажимайся. Не надо.