Они совершенно исключают возможность ошибки.

– Я тоже, – ответил Хендрикс, чувствуя, как оживает после глотка дымящегося кофе."

"– Хочу провести несколько тестов на эстетическое восприятие, – признался Дженкинс. – Может быть, удастся за что-нибудь зацепиться. – Он встал и взял со стола портфель. – Вы со мной?

Хендрикс одним глотком допил кофе и поспешил за Дженкинсом.

– Мне интересно ваше мнение о некоторых вещах, – обратился Дженкинс к Алмуроа намеренно повседневным тоном. Он открыл портфель и достал книгу.

– «Той ночью луна окрасилась в цвет крови, – прочитал он без выражения.

 – Бэт Мастерсон[2], звеня шпорами, шагал прямиком к салуну Келлера. Его пальцы слегка касались черных рукоятей револьверов. Оттолкнув с пути двух бездельников, он подошел к двери бара».

– Очень мило, – сказал Алмуроа, всматриваясь в лицо Дженкинса. Переведя взгляд на Хендрикса, добавил: – Действительно очень мило.

– А вот это? – Дженкинс достал из портфеля другую книгу и тем же невыразительным голосом прочитал сонет Шекспира.

– Тоже очень мило, – сказал Алмуроа, переводя взгляд с одного лица на другое.

 – Вижу, вы культурные люди.

– А что вам понравилось больше?

– Ну, трудно сказать. – Алмуроа ненадолго задумался. – В первом отрывке, я бы сказал, больше динамики, зато второй, безусловно, более ритмичен. Мне понравились оба.

– А как насчет этого? – Дженкинс показал роскошную репродукцию Моны Лизы.

– Очень красиво, – осторожно сказал Алмуроа.

– А это? – Дженкинс поднял вверх картинку, неумело нарисованную цветными карандашами.

– Какие красивые цвета…

Из музыки Алмуроа понравился Бах, китайский народный хор, Коул Портер и короткая немелодичная частушка, которую Хендрикс сочинил экспромтом.

– Вообще-то, я не силен в искусстве, – напомнил людям Алмуроа. – Я прежде всего солдат.

Выйдя из комнаты, Хендрикс посмотрел на Дженкинса и пожал плечами:

– Похоже, он понятия не имеет о критическом мышлении. – Хендрикс почувствовал, что чаша весов склоняется в пользу другого пришельца.

– Все же не забывайте, – предупредил Дженкинс, – что мы оцениваем искусство с позиции наших эстетических представлений. У него они могут быть совсем иными. Возможно, у него вообще нет основы, на которую он мог бы опереться, чтобы формировать суждения.

Предпочтения людей, их реакция на объект искусства, степень их интереса, способность критиковать – все это зависит от нервной системы, окружения и ряда других факторов, не поддающихся учету.

Хендрикс неуверенно кивнул:

– Но от представителя цивилизации Малиг как-то ждешь более определенных суждений.

– Может, с Ириком нам повезет больше, – сказал Дженкинс.

Ирик заявил, что сонет Шекспира – бессмыслица. Отрывок про ковбоя – бред.