Тогда какого хрена пошел за Кариной? Сейчас найду ее и вправлю мозг. Нам обоим.

Заглянув в женский туалет, никого не обнаружил. С трудом нашлась на закрытой террасе. Здесь прохладнее, чем в зале, но не так холодно, как на улице. Стоит, прижавшись к стене и приложив ладони к лицу.

Эта поза отзывается в моей душе. Неужели она, как и я, застигнута врасплох нашим взаимным интересом? Но кто-то же должен сохранить разум. Сейчас подойду и скажу ей.

Однако оказавшись вблизи, буквально озверел. Ее тонкий свежий запах проник в мозг, полностью отключая его работу. Почувствовав меня рядом, девушка вздрогнула и убрала руки. Тихий вскрик, черные, блестящие от возбуждения глаза и всколыхнувшаяся под красным шелком обнаженная грудь.

Мне хватило, чтобы тормоза сорвало. Сделал то, о чем мечтал. Пальцы в волосы, рывок на себя и поцелуй. Глубокий, страстный, безумный… с привкусом греха… запретный…

Ее робкий ответ лишь подстёгивал, срывая на грубость. Что за детский сад? Словно не целовалась никогда прежде… но это заводит, да… больше, чем если б набросилась на меня…

Оторвавшись от нее, хрипло произнес:

— Нужно становиться, Карина, я не сплю с женами своих друзей.

Она вздрогнула и шарахнулась назад.

— Я… я н-не Карина, — произнесла, заикаясь.

— Что?! — я не был удивлен, глядя, как под ажурной маской она хлопает своими глазищами, полными растерянности, — я был шокирован.

— Ты д-думаешь, я… жена Соколовского? — ее голос задрожал.

— Разве нет? Ты же с ним пришла… Стоп! Хочешь сказать… Ты… не жена — ты его любовница?

Ответить не успела, вошел сам Соколовский и обратился к нам:

— Вот вы где. Я уж вас потерял. Дорогая, Никита, идемте, сейчас самое интересное начнется…

Глава 1

Маша

Завтра первое апреля. День рождения Карины. Моего самого дорогого человечка после брата. Хотя нет, они оба мне одинаково близки. Люблю их очень.

Карина — жена Ника. Но для меня стала чуть ли не матерью с тех пор, как согласилась выйти за него. Практически с самого первого дня нашего знакомства, испытывала к ней огромное доверие, тогда еще не зная, что мы окажемся родственниками.

Первые тринадцать лет проведя в детском доме, я уже почти перестала надеяться, что когда-нибудь объявится мой мифический брат. Нет, не так. Три года я все-таки жила как обычный ребенок в любящей семье, пока не погибли родители. Но, благодаря стараниям одной сволочи, нас с Ником разлучили сразу же, оставив лишь очень смутные вспоминания в моей детской памяти.

Помню, как прятала от всех воспитателей тот мой рисунок, выполненный корявой младенческой ручкой. Мама — кружок, треугольник и четыре палочки, папа — голова, квадрат и все те же ножки-ручки, я — точная копия мамы, но в миниатюре и копия папы поменьше, но побольше меня.