Я даже дышать перестаю от волнения. Поэтому, когда он появляется в дверях, судорожно втягиваю воздух. Нет, не от облегчения. От шока. Он стоит мокрый после душа, с влажными волосами и в полотенце на бедрах вместо приготовленного костюма.

Похоже, кто-то решил подстроить мой сюрприз под себя.

Он расставляет руки в стороны, словно приглашая обнять себя, такого безумно сексуального и желанного. Но наши с ним планы немного не совпадают. Я-то никуда не спешу, в отличие от него, растягиваю удовольствие.

Но Никита, судя по всему, уж очень соскучился.

— Не понял… — произнес охрипшим голосом, уставившись на меня в его кресле. — А Ма…ша где?

Я честно думала, что будет веселее, но глядя на его растерянность, чуть ли не сбрасываю маску.

На помощь приходит неизвестно откуда всплывшая жажда мести и кураж — хочу его немного помучить.

— Маша?

— Д-да, — заикается он в полном недоумении. — Моя девушка.

— Здесь больше никого нет, — стараюсь говорить низким грудным голосом.

Никита часто моргает, пытаясь осмыслить нелепость ситуации.

— А вы кто? И откуда здесь?

Ну вот… а я-то надеялась, что запомнил… что не только он мне понравился тогда и к тому же подарил первый поцелуй.

— Ты меня не помнишь? — шепчу, чтобы не узнал голос.

— Помню. Только не пойму, как вы здесь оказались, и где Маша?

Не узнает меня. То есть, не меня, а что я и есть Маша.

Может, слишком далеко стоит? Надо поближе перебраться.

Встаю и грациозно, правда чуть более эротично, чем надо, двигаюсь к нему. Благо каблуки позволяют изменить походку и… рост.

Да, взгляд все-таки цепляется за мои формы в обтягивающем платье, и вот тут я внезапно чувствую болезненный укол. Не ожидала от себя подобного. Ревность, мать ее. Теперь не знаю, то ли радоваться, что розыгрыш удался, то ли плакать. А он ещё в этом полотенце!

Оказавшись ближе, отчетливо вижу, как капельки влаги сползают по мощной груди, по прессу, к самой границе… думаю, Никита этого и добивался, чтобы я тоже потеряла голову.

Но все пошло наперекосяк.

— Вас Соколовский послал? — находит объяснение любимый и щелкает пальцами. — Точно! Решил проверить меня! А я-то думаю, чего он такой странный вчера был. Нес какую-то ахинею про семью, верность, детей… — Чего-чего? Ну Ник! Получит у меня! — Так вы передайте ему, чтобы не беспокоился. Вы, конечно, очень сладкая приманка, но я люблю Машу. И не собираюсь ей изменять, в отличие от него.

Тут меня снова, как и тем вечером, торкнуло. Ник не изменяет Карине!

— У тебя странная манера делать выводы без весомых аргументов, — произношу своим обычным голосом, и он вздрагивает, хмурится. Узнает? — Ник никогда не изменял Карине. Он ее любит.

Он потрясен, но все никак не сопоставит факты.