Я молюсь так, как умею, делаю это искренне и от всей души, надеюсь, что кто-нибудь меня услышит!

Вспоминаю слова Сергея, что на корабле меня доставят к какому-то моему новому хозяину, у меня загорается слабая надежда, что этот старик – всего лишь временный властитель, мне нужно немного отмучиться, а дальше меня привезут в какой-нибудь гарем, где я буду просто жить среди множества наложниц, и меня раз год будет трахать какой-нибудь богатенький шейх.

Хотя, судя по тому, что старик вытворяет с моим тело, надежда все больше и больше тает. Если меня хотят продать какому-то мужчине, словно товар, так зачем же портить мой товарный вид?

Нет, тут что-то не то, но я не могу разобраться в этом. Может быть, этот проклятый старик и есть тот самый покупатель, которому меня продал Сергей? Тогда, выход у меня только один: кинуться за борт и прекратить эти мучения!

Но, может быть, что-то еще измениться… Может быть, еще немного подождать и подвернется момент, когда я смогу сбежать! Только ради этого момента, я все еще живу и не пытаюсь разом прекратить мучения.

На седьмой день, когда меня ведут к капитану, я успеваю увидеть что-то, отдаленно напоминающие берег. Мое сердце встрепенулось. Может быть, мне показалось?

Сам старик и его экипаж – довольно странные. В моем представлении, капитан – это человек, который руководит судном и постоянно стоит у штурвала.

Этот же старик, практически не выходит из своей каюты, только изредка отдает приказы и почти всегда – через дверь.

Еще одна странность для меня: это тот факт, что мы со стариком, вовсе не разговариваем друг с другом. Я просто выполняю его приказы, а он просто измывается над моим телом. Так проходили дни, моя ежедневная обязанность в роли игрушки для битья – стала моей неизбежностью. Каждый день я проходила испытание за испытанием, становясь более черствой и заторможенной.

Так проходил день за днем. Вместо обещанной недели “заплыва”, я провела на корабле почти три недели, а может быть и больше! Каждый день я ждала, когда мы причалим и я покину это проклятое место! Каждое утро меня вели к старику и каждый вечер я отключалась от дикой боли, медленно умирая в страшных муках."

"Характер моих болей изменился, он стал распиращим и складывалось такое впечатление, что мое тело изнутри просто разрывает! Словно что-то внутри меня пытается выйти наружу, но никак не может это сделать. Я не могла сосредоточиться ни на чем другом, только на этой ноющей и распирающей боли внутри моих внутренностей.

Порой, мне было сложно определить, что именно у меня болит, но когда я старалась это выяснить, боль будто усиливалась и я сразу же переключалась на воспоминания о чем-то хорошем.