Это жуткое создание активно выделяет секрецию и я ощущаю, словно мою ладонь перепачкали в какой-то застарелой смоле. Хорошо, что старик не умеет читать мысли, если бы он знал, что я думаю о нем и его члене, то убил бы меня на месте.

– Поиграла и хватит, теперь моя очередь, – грубо убирая мою руку, произносит старик, затем берет и снова связывает ее над моей головой.

– Давай, раздвинь ножки! Посмотрим, что там у тебя! – он хватает меня за ляжки и раздвигает их, насколько позволяют веревки, прочно сковавшие мои конечности, соединив меня с ножками кровати в одно целое.

– Пухленькие, как вареники! – снова слышу его восторженный возглас.

Быстрым движением он начинает сбивать с моих половых губ прищепки.

Я снова стыдливо смотрю на него и пытаюсь понять, что у него на уме. Из его приоткрытых губ течет слюна. Весь его вид вызывает сильное омерзение.

Мне с трудом верится, что я оказалась в этой идиотской ситуации, и вынуждена быть безвольный игрушкой в руках злобного и похотливого садиста.

И каждое его движение руки, когда он сбивает прищепки, отражается в моем теле настоящим взрывом. Словно поток крови приливает к моей промежности все больше и больше. И я чувствую, что нежная ткань не выдержит и просто разорвется."

"Сбив с меня все зажимы, он еще долго не может налюбоваться на свою работу. Мне даже страшно представить, что он сейчас там видит! После того, как он избил ремнем мою промежности, а после нацепил на нее обычные бельевые прищепки, мне кажется, что у меня там просто кровавое месиво.

Но самым болезненным снятием была последняя прищепка, я почти не чувствовала ее, когда она сидела на моем клиторе, словно ее не было. Но как только старик сбил ее ладонью, я громко взвыла от жуткой боли, мое тело словно пронзила молния и заставила замереть в одном мгновении, эта боль не прекращалась несколько секунд. А в сочетании с болью внутри живота – мне показалось, что она длилась целую вечность!

Мне кажется, что эту боль я буду помнить всегда! Она ни с чем не сравнима и каждый раз, когда мужчины будут касаться моего клитора, буду вспоминать это дьявольскую прищепку, которая доставила мне столько адских переживаний!

А проклятый старик наслаждается и явно смакует каждую секунду всех моих мучений, словно ему необходимы мои слезы, как воздух.

Мой разум отказывается понимать, я пытаюсь уговорить себя потерпеть еще немного, даю сама себе обещание, что скоро все обязательно закончится и меня непременно отпустят, но очень сложно врать самой себе: я прекрасно понимаю, что все это – только начало. Никто не собирается меня отпускать и все это повторится снова и снова.

Осознание постоянной и неизбежной муки усиливает еще боль внутри тела, и повергает меня в отчаянье.