Я могла посещать только определённые сайты, и не имела возможности войти в социальные сети или общаться по мейлу.

За это время, мне дважды приносила еду, некая женщина, пухленького телосложения, лет пятидесяти. Она не разговаривала со мной, даже не поднимала взгляд, просто оставляла столик на колесиках с едой в комнате около двери и уходила, прежде чем я успевала подняться с кровати, чтобы подойти к ней.

А вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, поскольку думала что уже к утру, Макс так и не польстит меня своим присутствием, он неожиданно появился в комнате, вместе с моим телефоном.

— Как я и думал, телефон тоже прослушивали уже несколько месяцев. Мои специалисты попытались пробить кто, но это оказалось задачей не из легких. Сигнал блокируется. За этим действительно стоит кто-то серьёзный, — говорит он, присаживаясь возле меня на край кровати.

— Кому это нужно? — спрашиваю спокойно, забыв нашу утреннюю стычку. Это действительно было не важно. Всё, уже было не важным. Если кто-то за мной следит, значит, есть причина, и я хотела её знать. Но пока, я не понимала, что это может быть.

Чтобы обвинить Макса вновь в выдумке или лжи — не было даже речи, лицо и взгляд с которым он сообщал мне об этой слежке, только подтверждали его злость и недовольство.

— Подумай хорошенько, может последнее время было что-то такое, что вызвало твоё подозрение, — помогает мне Макс, и я ему была безумно благодарна, что он вообще делится со мной этими новостями и обсуждает всё на равных.

— Не знаю…как по мне, так ничего не происходило. Хотя, первые полгода после смерти отца, я ходила по улице, насторожившись…

— Почему? — подхватывает Макс.

— Несколько лет назад, мой папа взял кредит и в конце погашения, не смог выплатить какую-то там мизерную часть.

Заболел. А когда бросился решить это дело, оказалось, что договор по кредиту выкупила, до сих пор мне неизвестная коллекторская кампания, которая взяла нас «в оборот». Целый год нам не давали жизни, а проценты росли с неимоверной скоростью. Потом были какие-то штрафы, пеня и всё настолько запутанно и обдуманно, что даже моя старшая сестра со своей подругой у которой была юридическая фирма, не могли подкопаться к этому делу. В итоге, отец умер, и всё как-то резко затихло, — вспоминаю я, грустным голосом.  — Я думаю, это из-за того, что бабушка всё же подала в суд на тех типов, и они испугались, хотя ход делу в суде так и не дали. Но я рада, что тот кошмар завершился, и больше не поднимала этого вопроса, чтобы не сделать ещё хуже.

— Странное завершение, — задумчиво говорит Макс. — Я знаю эту махинацию с липовым банком. У нас в городе как минимум двадцать таких группировок, которые составляет в себе, целую сеть подобных авантюр.

— Но они ведь не проявляли себя целый год! — напоминаю.