Эта монотонность, серые будни — скукотища! К тому же, я так понял, твой парень сидит у тебя на шее, — продолжает он.

— Ну, не всем дано иметь беззаботную жизнь, которая позволяет тебе достаточно отдыхать и веселится. Это реальность многих людей, — спокойно объясняю я. — А Лёшка не сидит у меня на шее. Он зарабатывает, тянется, старается. То, что у него нет квартиры, это не говорит о том, что он плохой человек.

— Ты его любишь? — вдруг спрашивает Макс.

— Думаю, это личное…

— Значит — нет! — обрывает меня.

— С чего ты взял?! И прекрати этот допрос, на темы, которые касаются только меня, — недовольно бросаю.

 — А что на счёт тебя…кто ты на самом деле?

— А ты как думаешь? — уклончиво отвечает.

— Не врач, точно. Наручники, сейчас могут быть у каждого второго, поэтому полицейский тоже отпадает, — сразу приступаю рассуждать. — Ну, у тебя: дорогой телефон, аксессуары, и машина…была. Жаль, красивая. А ещё, в твоём кармане приличная сумма денег, прости, обнаружила, когда искала ключ. Обычно я никогда не шарю по чужим карманам. В общем, я надеюсь, что ты никого не ограбил, и не украл крутую тачку, чем мог вызвать гнев преследователей.

Но если не принимать во внимание эту погоню, ты вполне можешь быть сыночком какого-то богатенького папеньки…

— С чего ты взяла? Считаешь, что я сам не могу ничего добиться, — удивляется Макс.

— Просто, как-то ты относишься ко всему слишком… легкомысленно…

— Увы, но я такой по жизни, — ухмыльнувшись, отвечает он. — И у меня нет богатенького папика. Если ты сделала обо мне такие выводы из-за разбитого «Rolls-Royca», значит, ты глубоко заблуждаешься. Жизнь, не настолько наивна, как ты думаешь…

— Что ж, может я и наивна, потому что живу в своём спокойном, контролируемом мире.

Но меня всё устраивает. И я хочу поскорее вернуться туда обратно! — спокойно говорю, хотя его обвинения по поводу наивности, больно бьют по моему самолюбию.

Я знаю, что ещё многое в жизни не понимаю, потому что мало видела мир, никогда не выходила за приделы своего комфорта. Милена часто говорила мне, что я — нудятина. И советовала, больше веселится, и наслаждаться жизнью. А я боялась. Просто потому, что привыкла к некоторым жизненным рамкам, из-за того, что хотела помочь родителям и не усугублять их и так не легкую жизнь.

Им вполне хватило моей сестры — сорвиголовы, которая жила в полную силу за двоих.

— Значит, ты сирота? — вдруг меняет тему Макс.

— Эй! Так не честно! Я тебе половину своей жизни рассказала, а ты мне только марку машины! — возмущаюсь.

— Ну, у меня есть брат! — признаётся, хотя об этом я уже и так знала.

— И? — подгоняю к продолжению.

— Это всё! — отрезает.

— Ох! И откуда у тебя столько хитрости, наглости и упрямства! — сержусь я.