— Может, потому, что ты единственная из всех женщин, кто за тысячу лет взялся утверждать такое.

— Что?

— Что я взял ее насильно.

Шей ужаснулась:

— Я никогда не говорила, что…

— Нет? Ты лежишь в моих объятиях и рассуждаешь о рабстве и принуждении, пытаясь убедить себя, что не могла меня хотеть. — Его резкий голос хлестал, как плеть. — Ты бы предпочла поверить, что я взял тебя силой, лишь бы не признаваться, что это твоя собственная страсть привела к тому, что случилось между нами.

Шей опустила глаза. Конечно, он прав.

— Чего ты от меня добиваешься?

— Правды.

Шей с неохотой подняла глаза.

— Какой правды?

— Признайся, что ты меня хочешь. Ничего больше, только это.

Шей облизнула губы.

— Признаю, что ты очень красив и, конечно, у тебя богатый опыт.

Глухо зарычав, Вайпер схватил халат и набросил на плечи.

— Хватит.

Окаменев от страха, Шей смотрела, как он уходит.

— Куда ты?

Он ответил не оборачиваясь:

— Куда угодно, лишь бы подальше. Если после всего, что между нами было, ты продолжаешь считать меня чудовищем, тебе не на что надеяться.

Спрыгнув с постели, Шей бросилась ему вслед и загородила ему путь.

— Вайпер, подожди.

— Что на сей раз? — Он окатил ее презрительным взглядом. — Ты уже унизила мою гордость и мужское достоинство. Что еще тебе захотелось уничтожить?

Ее губы невольно задрожали."

"— Не думаю, что кому-нибудь под силу унизить твою гордость, вампир. — Она смело схватила его за отвороты халата, намеренно прижимаясь к нему обнаженным телом. — Видит Бог, тебе достанет гордости, чтобы поделиться с половиной жителей Чикаго.

Он замер, глядя на нее подозрительно:

— А честь мужчины?

Шей улыбнулась, нежно ласкаясь к нему:

— И этого не меньше.

Вайпер колебался. Уязвленная гордость боролась в нем с искушением. Им снова овладевало желание.

— Значит, не меньше?

Восставшая плоть тяжело ударила Шей в живот.

— Может, еще больше.

Покачав головой, он обнял Шей, инстинктивно обхватив ладонями ее обнаженные бедра.

— Хочешь свести меня с ума? В наказание за то, что имел глупость купить тебя у Эвора?

Запрокинув голову, она смотрела в его прекрасное лицо. Шей могла бы сказать, что попытается укротить свой нрав. Но это было бы ложью.

— У меня это не очень хорошо получается, — сказала она.

Он повел бровью:

— Что именно?

— Заводить романы.

— А у нас, значит, роман? — спросил он. — Это так называется?

Плохо понимая, что делает, Шей просунула руки под халат. Она обожала кожу Вайпера. Такая гладкая, словно прохладный шелк под пальцами.

— Тебе лучше знать, ты и скажи.

— Ты меня заводишь, и я тебе ничего не скажу. Лучше покажу, — хрипло ответил он. Его взгляд потемнел, а клыки начали удлиняться.

Шей сладко поежилась.

— Я всегда предпочитала делать, а не болтать, — прошептала она.