Пару раз в году ты окажешь мне услугу, которая будет хорошо оплачена, а все остальное время будешь делать то, что сочтешь нужным.

Пригарин по простоте душевной решил в тот момент, что речь идет о производстве тайных абортов с хорошим наркозом, и согласился не раздумывая. Он не был наивным дурачком, не понимавшим, на что идет. Но он был настолько увлечен своими биологическими изысканиями, что все остальное просто не имело для него значения. Аборты – так аборты, думал он, соглашаясь на предложение Лощинина. Близнецы – так близнецы, думал он несколько позже, когда узнал, какая именно услуга будет требоваться от него два-три раза в год.

Лощинину оставалось решить последнюю проблему. Беременную двойней женщину должен наблюдать он сам. Кроме того, речь не может идти об усыновлении, так как для оформления усыновления нужны бумаги, объясняющие, откуда взялся ребенок. Либо найден милицией брошенным, либо оставлен в роддоме непутевой матерью, собственноручно написавшей заявление об отказе от ребенка. Причин появления крошечных сирот множество, но все они имеют документальное подтверждение. И потом, на усыновление всюду очередь, и ведает этой очередью соответствующий государственный орган. Так что с усыновлением мы возиться не будем, сказал себе Виктор Федорович Лощинин, а займемся мы оформлением нормального материнства.

И Лощинин взял полставки врача в женской консультации при роддоме. Как только в поле его зрения попадала будущая мамочка близнецов, он тут же связывался с бездетной женщиной, готовой заплатить, не скупясь, за счастье иметь ребенка. Женщина, замужняя или одинокая, приезжала в Чехов и устраивалась на какую-нибудь не очень заметную работу, а Виктор Федорович тут же заводил на нее карту беременной и регулярно вносил в эту карту данные о плановых осмотрах и результаты анализов. Когда женщина, носящая двойню, поступала в роддом, ей делали операцию, собирая возле операционного стола только «своих» – Пригарина и двух медсестер. Ассистировал Пригарину сам Виктор Федорович, что, впрочем, вызывало удивление только в первые несколько раз, а потом все привыкли. Медсестры были их любовницами и рот держали, естественно, на замке."

"Липовую мамочку нельзя было класть в стационар, потому что любой врач, который придет ее осматривать, немедленно обнаружит, что она не рожала. Поэтому ребенка потихонечку отдавали ей на другой день после операции, когда заканчивалась смена «своих». Старшая медсестра, бывшая сотрудница Дома ребенка, поставлявшая Лощинину клиентов, выписывала справку о рождении ребенка, и любой, кому пришло бы в голову усомниться, мог бы убедиться, что женщина на протяжении значительной части беременности наблюдалась в женской консультации, вот и записи все есть, и анализы.