– Вот вам номер телефона, сами с ней объясняйтесь, – буркнула она. – Уж не знаю, сможете ли вы заставить ее прийти сюда.

Задача оказалась действительно непростой, но Настя вовремя сообразила, что есть мощный стимул, который может заставить даже самую сварливую и неуступчивую женщину бросить свои дела и прибежать на работу. Этот стимул – любопытство, особенно если речь идет о чьем-то проступке, а то и преступлении.

– Помните, мы с вами встречались несколько дней назад, – вкрадчиво говорила Настя. – Вы тогда нашли для меня карту почти тридцатилетней давности, и я в ней обнаружила кое-что интересное и непонятное. Но это не телефонный разговор…

Приманка сработала, и уже через полчаса архив роддома был открыт, благо жила завархивом совсем недалеко, что для маленького городка было, в общем-то, делом обычным.

– Вы давно работаете в этом роддоме? – спросила ее Настя.

– Да уж лет двадцать, – кивнула женщина. – В архиве работы немного, правда, и зарплата крошечная, но я всегда подрабатывала. Приду, все бумажки в порядок приведу, журналы заполню, папки подошью – и сижу себе, вяжу. В моих кофтах и платьях полгорода ходит. Особенно малыши, – принялась она охотно рассказывать. – Вы же понимаете, детки так быстро растут, что денег не напасешься им все время новую одежду покупать. А я свяжу, к примеру, костюмчик из голубой шерсти, маленький в нем полгода побегает, потом мамаша моточек серой или белой шерсти прикупит и мне вместе с костюмчиком принесет. Я его распущу, новой шерсти добавлю и быстренько перевяжу на размер побольше. Быстро и дешево. Но вы не думайте, что если я на рабочем месте вязала, так у меня в документах беспорядок. Можете проверить, ни одна бумажка не затерялась.

– Какой срок хранения архивных документов?

– Да бог его знает, – махнула руками архивариус. – Я инструкций-то не читала, зачем они мне? У меня свой порядок, зато всегда все можно найти, если нужно. Я когда пришла сюда в семьдесят пятом году, так все, что до меня скопилось, по листочку перебрала и в папочки подшила, опись сделала. Здесь ведь до того момента архивариуса лет десять не было, а то и больше. То есть номинально-то он был, числился на должности, но пьющий был – ужас! Ничего не делал, все запустил, учета никакого. А выгнать не могли – участник войны, инвалид, вся грудь в медалях. Попробуй тронь такого – сразу и райком партии, и совет ветеранов за него заступаться начинали.

– Но все-таки выгнали? – с улыбкой спросила Настя.

– Нет, рука не поднялась. Сам умер. Тогда, помню, муж мне сказал: Катя, мол, главный врач роддома хочет с тобой встретиться. Я так удивилась! Зачем, спрашиваю. А я в то время как раз уволилась из собеса, с новым начальником поцапалась, сидела дома и тужила, что у меня стаж прервется, а новой работы нет.