Неужели сиживать приходилось? Да нет, вряд ли. Наталья говорила, что Досюков в зоне усиленного режима, то есть там, где отбывают наказание лица, впервые осужденные за тяжкие преступления. Если бы это была вторая ходка, он бы загремел на строгий режим. И в приговоре об уголовном прошлом ни слова не сказано, а ведь, если была судимость, они обязаны были бы это отразить. Надо просить, чтобы взяли в архиве дело, самому Стасову его никто не даст.

Но откуда же этот чисто тюремный жест? Срок, может, и не мотал, а в камере сиживал в качестве задержанного, подозреваемого, обвиняемого и даже, может быть, подсудимого? В уголовном деле должны быть материалы проверки.

Заверещал лежащий в кармане телефон. Звонила бывшая жена Стасова Маргарита, и голос у нее был раздраженный, как всегда, когда она чувствовала себя виноватой.

– Черт бы взял эту проклятую работу, – начала с ходу причитать Маргарита. – Мне опять нужно срочно ехать.

– Куда на этот раз? – лениво поинтересовался Стасов, внимательно глядя по сторонам и перестраиваясь в другой ряд, где было поменьше машин.

– В Мюнхен. Там фестиваль документального кино. Владик, я лечу завтра днем.

Ты заберешь Лилю?

– Когда?

– Прямо сейчас.

– Конечно. Я уже еду."

"Стасов даже не пытался скрыть радость, что ему придется как минимум неделю прожить вместе с обожаемой дочерью. В глубине души он лелеял несбыточную мечту о том, что Маргарита соберется выходить замуж, забеременеет и отдаст Лилю ему, Стасову, навсегда. А пока девочка жила у родителей по очереди – в зависимости от степени их занятости.

Добираясь до дома, где жила бывшая супруга, Стасов лихорадочно вспоминал, есть ли у него чем кормить Лилю с учетом ее специфических вкусов.

Получалось, что по дороге нужно заехать в гастроном и купить сырокопченую колбасу, кетчуп и черный хлеб, неплохо было бы разжиться и ананасовым компотом, Лилечка его очень любит.

Дочь уже ждала у подъезда, слишком рослая и слишком крупная для своих без малого девяти лет, но все равно такая маленькая и беззащитная, что у Стасова сердце сжалось. Рядом с ней на скамейке стояла большая сумка.

– Почему ты здесь? – строго спросил он, хватая девочку в охапку и поднимая на руки. – Где мама?

– Мама дома, им нужно к поездке готовиться, – ответила Лиля, обхватывая Стасова за шею.

– Кому это – им?

– Маме и Борису Иосифовичу. Они вместе летят.

«Еще бы не вместе, – подумал Стасов. – Ну Маргарита! Девчонку за дверь выставила дожидаться, пока отец за ней приедет, а сама с Борей Рудиным в койку прыгнула. Неймется ей, подождать не может».

Он усадил Лилю на заднее сиденье и поехал домой. В душе у него все улыбалось и пело, как бывало всегда, когда Ритка отдавала ему дочь. И только маленькая, тоненькая, но назойливая, как комариный писк, мысль не давала ему покоя.