– Если бы речь шла о человеке, которого вы давно и хорошо знаете, тогда я мог бы согласиться с тем, что вы, зная его строптивый и неуступчивый характер, должны были почуять неладное, прояви он неожиданную покладистость и мягкость. Сколько раз вы встречались с этой женщиной?

– Три. Два раза на этой неделе и последний раз сегодня.

– Тогда о чем вообще речь? Вы знаете ее всего несколько дней, встречались с ней три раза, так какие к вам могут быть претензии? Выбросьте из головы вопрос о своей виновности. Я бы на вашем месте думал только о том, как разобраться в ее показаниях, как выяснить: правду она написала в своем признании или выполняла чью-то чужую волю.

Действительно ли она – убийца или имеет место самооговор в чьих-то интересах. Вы же профессионал, вот и ведите себя как профессионал и не впадайте в истерику.

Самооговор. Ну конечно же, Стасов и его просьба. Хорошо, что она вспомнила.

– Иван Алексеевич, у меня вчера был Стасов и очень просил, чтобы я с вами поговорила.

– Давайте. Это о Поташове, что ли?

– Догадались? Конечно, о Поташове. Стасова очень смущает вся эта ситуация, но он стесняется вас спросить.

– Кто? – расхохотался Заточный. – Стасов стесняется? Да он в жизни ничего не стеснялся. Тот еще нахал.

– Нет, в самом деле, ему неловко вас спросить.

– А вам ловко?

– И мне неловко, но мучиться в догадках еще хуже, так что лучше спросить.

– Ну, спрашивайте. Максим, чайник поставь.

– Короче говоря, Стасов обеспокоен тем, что у вас в деле Досюкова может быть свой интерес. И ему не хочется сделать что-нибудь вам во вред, а не браться вообще он не может, потому что вы его попросили.

– Ясно, – хмыкнул генерал. – Значит, так, Анастасия. Николая Григорьевича Поташова я видел один раз в жизни в телестудии, об этом я вам уже говорил. Дело Досюкова шло по моему управлению, мы его сразу забрали с территории, потому что потерпевший – генеральный директор фирмы, которую мы подозреваем во всяких нехороших делах, а убийца – президент крупного акционерного общества. Согласитесь, у нас были все основания считать, что один зубастый крокодил убил другого, не менее зубастого, из-за того, что они чего-то не поделили как раз по нашей линии.

Правда, потом выяснилось, что к организованной преступности это все никакого отношения не имеет, а убийство было совершено на почве ревности. Потерпевший, Борис Красавчиков, позволил себе какие-то недвусмысленные действия в адрес подруги Досюкова. Вот и все. Но Досюков уперся и признаваться ни в какую не хотел. Я с ним лично знаком никогда не был и во время следствия ни разу не видел, он мне, как вы сами понимаете, сто лет не нужен.