– Из какого лифта вышел Леонид? Из большого, грузового, или из маленького, который рассчитан на четырех пассажиров?

– Из большого. А почему вы спрашиваете? Разве вы сами не знаете?

– Я хочу убедиться, что память вас не подводит. Вы же должны понимать, признание в убийстве – вещь очень серьезная.

– Конечно, конечно, – закивала Людмила. – Спрашивайте.

– Какие еще машины подъезжали к дому, пока вы ждали Параскевича?

– Всех я, наверное, не вспомню. Серебристый «Форд» подъехал, его поставили прямо под балконом.

– Кто вышел из «Форда»?

– Мужчина и женщина. На женщине было длинное платье, а сверху короткая дубленка.

«Все верно, – подумала Настя. – Были такие свидетели, они живут на четырнадцатом этаже. В тот вечер вернулись с банкета».

– Еще какие машины помните?

– Еще… Еще была длинная такая машина, я не знаю, как она называется. Ее поставили чуть дальше, мне с балкона была видна только часть капота.

– И кто на ней приехал?

– Мужчина с собакой. Она все время лаяла.

– Большая собака?

– Нет, крошечная, он ее на руках нес.

«И это было. Господи, неужто она сама убила? Эх, все бы преступления так раскрывались! Убийца помучился-помучился да и признался через три недели.

И что мне теперь с этой убийцей делать? Она же совершенно сумасшедшая. Не сажать же ее в камеру, она там всех с ума сведет или сама что-нибудь отмочит»."

"– Людмила, вы хорошо понимаете, что у нас с вами тут происходит? Вы признаетесь мне в совершении тяжкого преступления. И если суд сочтет вас виновной, вам грозит суровое наказание.

– Да, я понимаю, – спокойно ответила Исиченко, но блеск ее глаз Насте не понравился.

– Вы готовы повторить ваше признание в присутствии следователя и подписать протокол, в котором будут записаны ваши слова?

– Я готова, если это недолго.

Настя быстро набрала номер телефона Ольшанского. Его жена сказала, что Константин Михайлович тоже «отсиживает» на работе, но в прокуратуре Настя его не застала. Она дозванивалась по нескольким телефонам, пока наконец ей не сказали, что Ольшанский выехал на какой-то избирательный участок, потому что некто позвонил и сообщил, что там заложена бомба. Настя совершенно растерялась, она плохо представляла себе, как должна поступить.

– Людмила Борисовна, вы могли бы написать все то, о чем сейчас мне рассказали?

– А следователь?

– Я не могу его найти, он выехал на происшествие.

Конечно, я хотела бы, чтобы вы его дождались, но раз вы просили долго вас не задерживать, то на всякий случай напишите признание собственноручно.

– Хорошо, – вздохнула Исиченко. – Если так надо, я напишу.

«Грош цена этому признанию, даже собственноручно записанному. Единственная улика – это совпадение деталей. Если бы она призналась сразу, можно было бы поработать со следами.