– Это лучший способ объехать весь мир за один день. На форуме «Обратный отсчет» у нее хорошие отзывы.

– Я на таких форумах не сижу, – говорит Руфус.

– А я сижу каждый день, – признаюсь я. – Мне спокойнее, когда я вижу, как другие люди находят в себе силы выйти из зоны комфорта.

Руфус отрывает взгляд от своего рисунка и качает головой.

– Твой Последний друг проследит, чтобы ты из своей зоны комфорта вышел со взрывом. Не в буквальном смысле, а понимаешь в каком. В хорошем. Я криво выразился.

– Я тебя понял. – Кажется.

– А ты себя кем видел в будущем? – спрашивает Руфус.

– Архитектором. Я хотел строить дома, офисы, театры и парки, – говорю я. И умалчиваю о том, что никогда в жизни не стал бы работать в офисе или что мечтал выступить на построенной мною же сцене. – В детстве я очень любил «Лего»."

"– Я тоже. Ракеты у меня всегда разваливались, и у моих пилотов с квадратной головой никогда не было особых шансов. – Руфус тянется к моей тарелке и отрезает себе кусочек гренки, после чего принимается с наслаждением ее жевать, опустив голову и закрыв глаза. Ужасно тяжело смотреть, как кто-то ест свою самую любимую еду в последний раз в жизни.

Я обязан взять себя в руки.

Обычно хуже всего бывает перед тем, как станет лучше, но сегодня все наоборот.

Когда наши тарелки пустеют, Руфус встает и подзывает Эйнджел.

– Будет секундочка, принесите счет, хорошо?

– Мы вас угощаем.

– Пожалуйста, можно мы заплатим? Для меня это очень важно, – говорю я. Надеюсь, она не думает, что я манипулирую ее чувством вины.

– Поддерживаю, – кивает Руфус. Возможно, он сюда больше не вернется, но мы хотим, чтобы это кафе не закрывалось как можно дольше и работало ради других посетителей.

Эйнджел энергично кивает и приносит нам чек. Я протягиваю пластиковую карту и, когда девушка возвращает ее мне, оставляю ей чаевых в три раза больше стоимости нашего недорогого завтрака.

Теперь у меня остается чуть меньше двух тысяч долларов. Наверное, помочь кому-нибудь начать жизнь заново на эти деньги нельзя, но это хоть какая-то помощь.

Руфус кладет рисунок земного шара в карман.

– Пойдем?

Я остаюсь сидеть на месте.

– Встать – значит уйти, – говорю я.

– Ага, – говорит Руфус.

– Уйти – значит умереть, – говорю я.

– Не-а. Уйти – значит пожить перед тем, как умереть. Вперед.

Я встаю, благодарю Эйнджел, помощника официанта и хозяина кафе, и мы выходим на улицу.

Сегодня – одно длинное утро. Но я обязан проснуться и вылезти из-под одеяла. Я смотрю вперед на пустынные улицы и иду навстречу Руфусу и его велосипеду; навстречу своей смерти, которая с каждой потерянной нами минутой становится ближе; навстречу миру, который сегодня играет против нас.