Я даже представляю, что это дерево когда-то было человеком, Обреченным, которого кремировали, и перед самой смертью он отдал распоряжение упаковать его прах в биологически разлагаемую урну вместе с семечком, которое даст новую жизнь.

– Уже четыре с небольшим, – сообщает Руфус.

– Я быстро.

Насколько я понимаю, он не из тех парней, что любят хоронить птиц. Я знаю многих, кто не понимает и не принимает подобные сантименты. В конце концов, для большинства людей птица – ничто в сравнении с человеком, потому что человек надевает галстук и ходит на работу, влюбляется и женится, рожает и воспитывает детей. Но ведь птицы тоже все это делают. Они работают (хорошо, без галстуков, тут вы меня подловили), спариваются и кормят птенчиков, пока те не научатся летать. Некоторые из них превращаются в домашних питомцев и радуют детей. Детей, что учатся любить и быть милосердными к животным. Другие птицы просто проживают свою жизнь до конца.

Такого рода сантименты – матеовский пунктик. Именно из-за них окружающие всегда считали меня странным. Я нечасто делюсь с кем-то подобными мыслями, даже с папой и Лидией.

Могилка размером с два кулака. Я стряхиваю с газеты тело и голову птички и в этот самый миг краем глаза замечаю вспышку у себя за спиной. Нет, первое, что мне приходит в голову, это вовсе не то, что инопланетяне спускают сверху своих приспешников, которые заберут меня с Земли. Ну то есть ладно, первым делом я думаю именно об этом. Я поворачиваюсь и вижу, что Руфус направляет на меня камеру мобильника.

– Прости, – говорит он. – Не каждый день доводится видеть, как кто-то хоронит птицу.

Я сыплю землю на тело птички и разглаживаю поверхность могилки, прежде чем встать.

– Надеюсь, кто-то окажется так же добр и к нам, когда пробьет наш час.

Руфус

04:09

Да этот Матео даже слишком добрый. Я совершенно точно больше ни в чем его не подозреваю. Не похож он на человека, который может на меня напасть. Но я реально просто в шоке. Не ожидал, что встречу кого-то настолько… чистого, что ли? Не могу сказать, что меня всегда окружали сплошные сволочи, но вот, например, Малкольм и Тэго в жизни не стали бы хоронить птицу, будем честны. Нападение на этого придурка, мать его, Пека доказывает, что мы далеко не невинные младенцы. Спорю на что угодно: Матео не умеет как следует сжимать кулаки и ни разу не проявлял жестокости, даже в детском возрасте, когда нам прощают и списывают со счетов много всякой фигни, мы же еще такие маленькие…

Рассказать ему о Пеке точно не получится. Эту историю я сегодня унесу с собой в могилу.

– К кому пойдем сначала?

– К папе. Можем сесть на метро. – Матео машет рукой в сторону соседней станции. – Всего две остановки в сторону центра, но так куда безопаснее, чем пешком.