Руфус кивает и заканчивает видеочат. Потом присылает мне номер своего телефона, и у меня возникает соблазн сразу его набрать, чтобы убедиться, что трубку снимет именно он, а не какой-нибудь урод, который платит Руфусу за сбор адресов с наивных пареньков. Но если я продолжу сомневаться в Руфусе, все это дело с Последним другом точно не выгорит.

Меня немного беспокоит, что я собираюсь провести свой Последний день с человеком, который смирился со смертью, который наделал в жизни ошибок. Разумеется, я его не знаю, он может оказаться дико склонным к саморазрушению: в конце концов, он разгуливает по улице посреди ночи в день, когда ему суждено умереть. Но не важно, какие решения мы примем – вместе или по отдельности, – финишная линия у нас одна. Не важно, сколько раз на перекрестке будем вертеть головой вправо и влево. Не важно, откажемся ли прыгать с парашютом в попытке не подвергать себя лишней опасности и лишаясь возможности полетать, как любимые супергерои. Не важно, опустим ли голову пониже, проходя мимо хулиганов в бандитском квартале.

Не важно, как мы будем жить: в конце мы оба умрем.

Часть вторая. Последний друг

Кораблю безопасно в гавани, но не для этого строят корабли.

– Джон А. ШеддАндреа Донахью

03:30

Андреа Донахью не звонили из Отдела Смерти, потому что сегодня она не умрет. Сама Андреа – одна из топовых сотрудников Отдела Смерти и стоит у истоков их семилетней работы. Сегодня она совершила изрядное количество звонков, предупреждающих людей о наступлении их Последнего дня. В промежутке с полуночи до трех часов ночи Андреа позвонила шестидесяти семи Обреченным. Не лучший показатель, но ей сложно побить рекорд в девяносто два звонка за смену с тех пор, как ее начали активно контролировать на предмет слишком быстрых и скомканных разговоров.

Якобы быстрых и скомканных.

Андреа, хромая, выходит из здания с тростью в руке. Она надеется, что отдел кадров не станет перепроверять ее сегодняшние звонки, хотя знает: надежда в ее профессии – штука опасная. Андреа перепутала несколько имен, стараясь как можно быстрее перейти от одного Обреченного к другому. Потерять работу сейчас будет очень некстати. Мало того что ей после аварии требуется физиотерапия, так еще и стоимость обучения дочери постоянно растет. Не говоря уже о том, что эта работа – единственное, в чем она хороша. А хороша она в ней, потому что обнаружила потрясающий лайфхак, незнание которого заставляет многих искать другую, менее стрессовую работу.

Правило первое и единственное: Обреченные – это уже не люди.

И все. Следуй этому правилу, и тебе не придется тратить время на приемы у корпоративного психолога. Андреа знает, что Обреченным ничем уже не помочь.