Больше всего меня пронимают их сообщения под моей последней фотографией с Матео:

@tagoeaway: Мы оторвемся тут за тебя по полной, Руф! #плутонцынавсегда #плутонцынавечно

@manthony012: Я люблю тебя, брат. Встретимся на следующем уровне. #плутонцынавсегда

@aimee_dubois: Я тебя люблю и буду искать тебя всюду каждый день своей жизни. #созвездиеплутон

Они не пишут «береги себя» или что-то в этом роде, потому что знают, что к чему, но, без сомнения, болеют за меня душой.

Они оставили комментарии подо всеми сегодняшними фото у меня в аккаунте, написали, как им жаль, что их не было с нами в «Арене путешествий», в офисе «Жизни в моменте» и на кладбище. Везде.

Я открываю наш плутонский групповой чат и отправляю им полные боли слова: Матео погиб.

Соболезнования начинают прилетать с такой скоростью, что у меня кружится голова. Они не спрашивают подробностей, хотя, могу поспорить, Тэго изо всех сил борется с желанием узнать, как это произошло. Какое облегчение, что он все же сдерживается.

Мне необходимо на секунду прикрыть глаза. Ненадолго, потому что времени у меня остается совсем чуть-чуть. Но в случае, если я не проснусь из-за каких-нибудь осложнений, я отправляю плутонцам последнее сообщение: «Что бы ни случилось, развейте мой прах в парке Алтеа. Обнимаю каждого до хруста. Я люблю вас».

22:02

Я просыпаюсь от кошмара. В нем Матео полыхал огнем, обвиняя меня в своей смерти, говоря, что не умер бы, если бы не познакомился со мной. Эта мысль прожигает мне мозг, но я быстро отгоняю ее, убеждая себя, что это всего лишь кошмар, ведь Матео точно не стал бы никого ни в чем винить.

Матео больше нет.

Он не должен был так умереть. Будучи столь бескорыстным человеком, Матео должен был кого-то спасти. Нет, пусть смерть его и не была геройской, умер он героем.

Матео Торрес совершенно точно спас меня.

Лидия Варгас

22:10

Лидия сидит на диване, ест конфеты, чтобы успокоить нервы, и позволяет Пенни не спать. Бабушка Лидии уже легла, утомленная часами, проведенными с внучкой, да и сама Пенни постепенно успокаивается. Она не капризничает и не ноет, как будто знает, что нужно дать маме передохнуть.

У Лидии звонит телефон. Этот тот же номер, с которого Матео звонил ему днем, номер Руфуса. Она отвечает:

– Матео!

Пенни смотрит на дверь, но Матео не обнаруживает.

Лидия ждет его голоса, но на том конце молчат.

– …Руфус? – Сердце ее бешено стучит, она закрывает глаза.

– Да.

Это случилось.

Лидия роняет телефон на диван и бьет кулаком по подушке, пугая Пенни. Лидия не хочет знать, как это случилось. Не сегодня. Ее сердце и так разбито, не стоит топтаться на осколках. Крошечные ладошки отнимают руки Лидии от лица, и, как и раньше, Пенни начинает плакать, потому что плачет ее мама.

– Мама, – лопочет Пенни.