Или, может быть, это был план, который мисс Харпер, Берил и Спарацино обсуждали в Нью-Йорке со все более приходившим в ярость и терявшим самообладание Кери Харпером.

— Джо вмешался, — сказала миссис Мактигю, переплетая свои деформированные пальцы, сдерживая внутреннюю боль.

— Что он сделал?

— Он отвез ее домой, — ответила она. — Он отвез Берил Медисон домой. — Она вдруг замолчала, уставившись на меня с выражением малодушного страха. — Вот почему все это произошло, теперь я поняла.

— Вот почему чтопроизошло? — спросила я.

— Вот почему они умерли, — сказала она. — Я знаю. У меня тогда было это чувство. Такое ужасное ощущение.

— Опишите его мне. Вы можете его описать?

— Вот почему они умерли, — повторила она. — В ту ночь комната была полна ненависти.

Глава 13

Больница «Вальгалла» располагалась на возвышенности в респектабельном мире округа Элбимэл, куда меня время от времени приводили мои старые связи по Вирджинскому университету. Хотя я часто замечала внушительное кирпичное здание, возвышавшееся вдалеке, у подножия гор, в самой больнице не была ни разу, ни по личным, ни по служебным делам.

Когда-то это был отель, в котором часто останавливались богачи и знаменитости, но во времена Депрессии хозяева отеля обанкротились, и он был куплен тремя братьями-психиатрами. Они принялись методично превращать отель «Вальгалла» в психиатрическое прибежище состоятельной публики, куда семьи со средствами могли засунуть свои генетические погрешности и затруднения, своих дряхлых стариков и плохо запрограммированных детей.

На самом деле, не было ничего странного в том, что Эл Хант оказался здесь, когда был еще подростком. А вот что меня действительно удивило, так это то, что его психиатр очень неохотно говорил со мной о нем. Профессиональное радушие доктора Уорнера Мастерсона прикрывало секретность столь надежную, что самые упорные судебные следователи могли обломать об нее все зубы. Я знала, что он не хочет говорить со мной. А он знал, что у него нет выбора.

Запарковав машину на стоянке для посетителей, я вошла в вестибюль с викторианской обстановкой, персидскими коврами и тяжелыми драпировками, с витиеватыми, несколько потертыми карнизами. Я уже собиралась представиться секретарше, когда за своей спиной услышала:

— Доктор Скарпетта?

Я повернулась лицом к высокому, стройному, чернокожему мужчине, одетому в темно-синий костюм европейского покроя. Его волосы были словно присыпаны песком, и он обладал аристократически высокими скулами и лбом.

— Я — Уорнер Мастерсон. — Он широко улыбнулся и протянул мне руку.