— Какие типы, Марино?

— Достаточно того, что слово «гомик» не раз приходило мне в голову, когда я разговаривал с ним.

Слово «гомик» приходило Марино в голову каждый раз, когда он разговаривал с людьми не такими, как все.

Поезд беззвучно отошел от перрона, как корабль от пирса.

— Жаль, что ты не записала разговор на пленку, — сказал Марино, продолжая зевать.

— С доктором Мастерсоном?

— Нет, с Хантом. Когда он навестил тебя.

— Теперь в этом нет никакого смысла.

— Ну, как сказать. Мне кажется, что псих знал довольно много. Я бы чертовски хотел, чтобы он, так сказать, поболтался на грешной земле несколько подольше.

То, что Хант сказал в моей гостиной, было бы важно, если бы он был все еще жив и не имел алиби. Полиция перевернула вверх дном дом его родителей и не обнаружила ничего, что связало бы Ханта с убийствами Берил Медисон и Кери Харпера. Более того, в день смерти Берил Хант ужинал со своими родителями в их загородном клубе и сидел с ними в опере, когда был убит Харпер. Полиция проверила это — его родители говорили правду.

Наш поезд с тоскливым гудком громыхал на север.

— Эта чепуха с Берил довела его до ручки, — говорил Марино. — Если хочешь знать мое мнение, он был связан с ее убийцей до такой степени, что запаниковал и покончил с собой, пока не раскололся.

— Я думаю, более вероятно, что Берил вскрыла старую рану, — ответила я. — Это напомнило ему о его неумении строить отношения.

— Похоже, что он и убийца — слеплены из одного теста. Оба — неудачники. Оба — не способны завязывать какие-либо отношения с женщинами.

— Хант не был буйным.

— Может быть, он имел к этому склонность и боялся сам себя, — сказал Марино.

— Мы не знаем, кто убил Берил и Харпера, — напомнила я ему, — мы не знаем, был ли этот кто-то подобен Ханту. Мы совершенно этого не знаем, и у нас по-прежнему нет ни малейшего представления о мотиве. Убийцей запросто может быть кто-то типа Джеба Прайса. Или кто-то по имени Джим Джим."

"— Джим Джим — вот кого нам не хватало, — съязвил Марино.

— Мне кажется, что сейчас мы ни от чего не должны отмахиваться.

— Ну, привет. Мы имеем дело с Джим Джимом, выпускником больницы «Вальгаллы» который теперь на полставки подрабатывает террористом, повсюду таская за собой оранжевое акриловое волокно. Обхохочешься.

Устроившись на своем сиденье и закрыв глаза, он пробормотал:

— Мне нужен отдых.

— Мне тоже, — сказала я. — Мне нужен отдых от тебя.

Вчера вечером Уэсли Бентон позвонил, чтобы поговорить о Ханте, и я упомянула, куда я собралась и зачем. Уэсли заявил, что ехать одной глупо, и был в этом непреклонен, перед его глазами плясали призраки террористов, «Узи» и «Глазеров». Он хотел, чтобы Марино поехал со мной.