Я была в этом уверена. Я не была той жертвой, которую наметил Спарацино. Его целью была месть. Спарацино не мог докучать непосредственно главному прокурору. Он бы никогда не пробрался через охранников, адъютантов, секретарей. Поэтому Спарацино докучал мне и добился желаемого. Мысль о том, что меня использовали таким образом, только разозлила меня еще больше, и тут неожиданно я вспомнила Марка. Какова его роль во всем этом?

— Ты раздражена, и я не виню тебя, — сказал Итридж. — Тебе просто надо проглотить свою гордость, справиться с эмоциями, Кей. Мне нужна твоя помощь.

Я внимательно слушала.

— Я сильно подозреваю, что эта рукопись, которой все так интересуются, поможет нам вмешаться в игры Спарацино, прекратить его аттракционы. У тебя есть хоть какая-то возможность найти ее след?

Я почувствовала, что мое лицо начинает гореть.

— Она никогда не проходила через мой отдел, Том...

— Кей, — сказал он твердо, — я спрашиваю тебя не об этом. Много чего никогда не проходило через отдел медицинской экспертизы, но главный медицинский эксперт как-то умудрялся находить следы. Прописанное лекарство; жалоба на боль в груди, случайно подслушанная прежде, чем человек упал замертво; склонность к самоубийству, которую члены семьи «ненароком» разгласили.

Ты не можешь никого принудить давать показания, у тебя нет такой власти, но ты можешь выяснить такие детали, которые никто никогда не расскажет полиции.

— Я не хочу быть обычным свидетелем, Том.

— Ты свидетель-эксперт. Конечно, ты не хочешь быть обычным свидетелем — это расточительство, — сказал он.

— А полицейские обычно допрашивают лучше, — добавила я. — Они не ожидают услышать от людей правду.

— А ты?

— Большинство врачей не предполагают, что пациент будет врать, они ожидают услышать от людей то, что они считают правдой...

— Кей, ты говоришь слишком общо, — сказал он.

— Я не хочу оказаться в ситуации...

— Кей, закон говорит, что медицинский эксперт должен проводить расследование причины и способа смерти и излагать обнаруженное в письменном виде. Это очень широко. Это дает тебе полное право на расследование. Единственное, что ты на самом деле не можешь делать, это арестовать кого-нибудь. Тебе это известно.

Полиция никогда не найдет эту рукопись. Ты — единственный человек, кому это под силу. — Итридж невозмутимо посмотрел на меня. — Это нужно скорее для тебя, чем для них, для твоего доброго имени.

Я ничего не могла поделать. Итридж объявил войну Спарацино, и я была поставлена под ружье."

"— Найди эту рукопись, Кей. — Главный прокурор взглянул на часы. — Я тебя знаю — ты приложишь к этому делу свои мозги и найдешь ее или, по крайней мере, выяснишь, что с ней случилось. Три человека умерли.