— Нет на дисках? Как это может быть, если Берил писала ее на своем компьютере?

— Не спрашивай меня, — сказал Марино. — Я просто говорю, что просмотрел с дюжину дисков, и на них нет ничего нового. Похоже, там всякое старье, знаешь, эти ее романы. Ничего нет ни о ней, ни о Харпере. Нашел несколько старых писем, в том числе два деловых письма к Спарацино. Они меня не заинтересовали.

— Может быть, она положила диски куда-то в безопасное место, прежде, чем уехать на Ки Уэст, — предположила я.

— Может быть и так. Но мы их не нашли.

В этот момент вошел Филдинг. Из коротких рукавов его хирургического халата свисали руки орангутанга, мускулистые кисти которых были слегка присыпаны тальком и одеты в резиновые перчатки.

Филдинг сам по себе представлял произведение искусства — Бог знает, сколько часов в неделю он проводил в зале тренажеров, занимаясь накачиванием мышц. У меня даже сложилось такое мнение, что его отношение к работе обратно пропорционально увлеченности бодибилдингом. Компетентный заместитель начальника, он работал в отделе чуть больше года, и уже были заметны признаки того, что он начал выдыхаться. Чем больше он разочаровывался в профессии, тем больше становился в размерах. По моим прогнозам, не пройдет и двух лет, как он сменит наш отдел на более опрятный и доходный мир патологоанатомин больницы или унаследует лавры Арнольда Шварценеггера.

— Я собираюсь отложить Стерлинг Харпер, — сказал Филдинг, нетерпеливо зависая над краем моего стола. — Ее показатель алкоголя всего лишь три сотые, содержимое желудка мало о чем говорит. Никаких кровотечений, никаких необычных запахов. Сердце в хорошем состоянии, нет следов перенесенных инфарктов, коронары чистые.

Мозг в порядке. И все же с ней что-то не так. Печень увеличена — примерно двадцать пять сотен грамм, и селезенка — около тысячи, с уплотненной оболочкой. Кроме того, изменения в лимфатических узлах.

— Какие-нибудь метастазы? — спросила я.

— Явных нет.

— Посмотри под микроскопом, — сказала я ему.

Филдинг кивнул и быстро вышел.

Марино вопросительно посмотрел на меня.

— Это может быть и лейкемия, и лимфома или одно из множества коллагенных заболеваний — ответила я на его немой вопрос. — Некоторые из них доброкачественные, некоторые — нет.

Селезенка и лимфатические узлы реагируют как часть иммунной системы, другими словами, селезенка откликается на любое заболевание крови. Что же касается увеличенной печени, то она мало помогает нам поставить диагноз. Я ничего не пойму до тех пор, пока не увижу гистологические изменения под микроскопом.

— Не хочешь ли ты для разнообразия поговорить на простом человеческом языке? — Марино зажег сигарету. — Расскажи мне простыми словами, что обнаружил доктор Шварценеггер.