— Выходит, на Священной Горе живут боги?

— Я этого не сказал…

— Значит, инопланетяне. Вам не приходилось их видеть? Вступать с ними в контакт?

— Вы что, наслушались всяких бредней? — разозлился Нангаван. — Про летающие тарелки и прочую дребедень? Тогда вы обратились не по адресу. У нас духовный путь, а не уфологическое общество.

— Я пошутил, — улыбнулся Марат.

— У вас ко мне все?

— Почти. Если еще что-то понадобится, я вас побеспокою. С вашего позволения.

Нангаван смерил его возмущенным взглядом и вы — шел, хлопнув дверью.

«Он явно напуган и изо всех сил старается это скрыть.

В чем дело?» — недоумевал Марат.

Последним на беседу явился Хаким. В нем не было заметно ни страха, ни растерянности. Типичная восточная внешность, внимательный взгляд делали его довольно привлекательным.

«Член комиссии» задал ему тот же стандартный набор вопросов, что и всем. Хаким отвечал неохотно и даже лениво. Из общины никто не отлучался, кроме Голдина и Длинного Вити; ничего подозрительного не происходило.

Во время разговора Марат ощущал на себе пристальные взгляды Хакима. Как будто тот его изучает.

— Ну, раз вам больше нечего добавить…

— Почему нечего? — не согласился Хаким.

 — Я много чего могу добавить. Только вот не знаю, стоит ли. Если вы тот, за кого себя выдаете, то явно не стоит. А если нет…

— Что вы имеете в виду?

— Зачем вы сюда пожаловали? Марат не ожидал такого натиска.

— В общину? — переспросил он.

— И в общину тоже. — Хаким усмехнулся. — Вы действительно только член комиссии, или у вас здесь есть свои интересы?

— Вот мое удостоверение, — сказал Марат, протягивая ему корочку. — Посмотрите, убедитесь.

Тот не глядя отодвинул его руку и покачал головой.

— Это просто бумага с фотографией и печатями. В чем она может меня убедить?

— Хорошо. Вы сомневаетесь, что я…

— Сомневаюсь.

— Но почему?

— Видите ли… с некоторых пор я вдруг сильно поумнел, — заявил Хаким. — И теперь многое изменилось. Так у вас в этой истории с туннелем есть личный интерес?

— Допустим…

Марат решил, что если он признается, ничего страшного не произойдет.

— Уже лучше. По крайней мере у нас появилась общая тайна. Верно? Подобные вещи сближают. Вы не находите? Господин Багров… как вы вообще относитесь к мистике?

— К мистике?

Марат терял управление разговором, но ничего не предпринимал.

Сознательно. Пусть Хаким выскажется. Куда-то он ведет, пытается на что-то перевести стрелки. Если ему помешать, так и не удастся выяснить, что у него на уме.

— «Нет ничего более прекрасного на свете, чем мистическое!» — вкрадчиво произнес Хаким. — Знаете, кто это сказал? Великий Альберт Эйнштейн.

— Интересное мнение…

— Вы не согласны?

Марат сделал в воздухе неопределенный жест руками.

— Сдаюсь! Глупо оспаривать слова самого Эйнштейна.