Ну уж нет! В этот раз я смогу себя защитить!

К сожалению, перенос по маяку Оков Власти был заказан, так как в лучшем случае я бы просто попала в другую клетку, а в худшем… неизвестно, жив ли еще Владыка. Так, прочь дурные мысли!

В двери щелкнул замок, и двое ригнов, согнувшись, залезли внутрь. Я вжалась в самый угол и четко представила себе свою городскую квартирку, по которой за прошедшие месяцы успела ужасно соскучиться. И не смогла сдержать улыбку, когда почти мгновенно скрутилась воронка портала и затянула меня внутрь. Все-таки не зря я столько корпела над теорией и почти до потери сознания отрабатывала на практике.

Квартира осталась такой же, как в день моего отбытия на Менардин. Разве что вещи, кучно стоявшие в ожидании переноса, заботливо расставлены вдоль стены. От облегчения, что оказалась наконец в безопасности, я чуть не рухнула на пол. Пройдя на кухню, включила кофеварку. Умопомрачительный и уже подзабытый запах кофе кружил голову. Сейчас я искренне не понимала, почему так рвалась куда-то из моего уютного, обжитого мира с комфортной и налаженной жизнью. Ничего хорошего на Менардине меня не ждало: ни личная жизнь не наладилась, ни друзей, ни даже уютного дома.

Только какие-то туманные и не всегда радужные перспективы. Именно это вывело меня из чувства эйфории от возвращения и заставило оглядеться. На столе лежала свернутая записка, написанная знакомым почерком: «Лерочка, как вернешься, зайди, пожалуйста, к своей соседке из восемьдесят седьмой. Евдокия Павлиновна». У меня на секунду сперло дыхание и волнение сдавило горло. Острое предчувствие беды заставило выскочить из кухни, надеть первую попавшуюся обувь и рвануть по лестнице. Через мгновение я уже стояла этажом выше и отчаянно звонила в дверь. И, когда я уже была готова признать, что в квартире никого нет, услышала, как гремят ключи в замке. Заспанная соседка в затертом халате поверх ночной рубашки смотрела на меня с укоризной, так что я несколько смутилась и подрастеряла свой пыл, но не настолько, чтобы извиниться и уйти.

– Здравствуйте, баб Дусь, – мой голос звенел от напряжения, – я нашла вашу записку на столе. И вот…

– Заходи, – старушка со вздохом посторонилась.

 – Могла бы хоть утра дождаться.

Я взглянула на старые ходики с кукушкой: половина третьего ночи! Ладно, все нормально, раз уж открыли и впустили. Мы прошли на кухню. Я села на табуретку, а баба Дуся поставила чайник, не спеша начать разговор.

– Скажите: что случилось? – не выдержала неизвестности я.

– Лера, твои родители пропали.

Хорошо, что я сидела. В глазах потемнело, навалилась слабость. Если бы соседка не бросилась бить меня по щекам, боюсь, даже стул не спас бы меня от падения.