Впрочем, мне сейчас было не до смущения – я разглядывала его раны и понимала, что от них почти ничего не осталось: крупные кровоподтеки превратились в едва заметные синяки, от большинства ожогов не сохранилось даже шрамов, да и в целом он выглядел несравнимо лучше вчерашнего.

– Ты как? – я взглянула в лицо Вейну, решив, что разглядывание его торса может быть превратно воспринято.

– В порядке. Проснулся утром как новенький, что ты для этого сделала? – Вейн улыбался, как всякий счастливец, выздоровевший после тяжелой болезни."

"– Это не я. Это Ивиц тебя вылечил.

– Ивиц? Ивиц Шеркад?

Глядя на удивленного менара, я встала с кровати (благо спала в одежде) и пошла вниз.

Вейн спустился следом.

Ивиц все так же сидел в кресле, только больше не горбился. Прямая спина и сцепленные в замок руки – он будто продолжал смотреть в очаг, давно погасший, с остывшими углями. Адальвейн подошел к доктору и закрыл ему глаза.

– Даже не знал, что он до сих пор жив, – от хорошего настроения менара ничего не осталось. Он, конечно, понял причину своего выздоровления.

– Он сказал, что в долгу перед тобой и долг этот возвращает. А еще просил похоронить его под серебристым рушем в саду, – на душе у меня тоже было тоскливо, а еще проскочила нехорошая мысль, что это только первая жертва на нашем пути…

Мы с Вейном нашли в маленьком сарайчике лопаты и пошли вглубь сада.

Сад был небольшим, но очень заросшим – только крохотный участок был более-менее расчищен, как раз под нужным нам деревом. Серебристый руш чем-то похож на нашу плакучую иву: толстый ствол с гибкими тонкими стеблями и вытянутыми серебристо-синими листьями. Копали долго – солнце уже перевалило зенит, а мы только закончили. Работали молча: настроение было не то, да и физическая форма у обоих далека от идеала, и тратить силы на разговоры не хотелось. Так что, одинаково уставшие, мы вернулись в дом, где Вейн по возможности аккуратно закинул на плечо тело Ивица и, пошатываясь, понес в сад. Я забежала на второй этаж за простыней, чтобы за неимением ничего лучшего сделать погребальный саван. В саду мы обернули тело, положили в могилу и засыпали землей. Теперь и наш долг уплачен.

Нужно привести себя в порядок, а потом нас ждал серьезный разговор. Встретиться договорились на кухне – где же еще вести серьезные разговоры? Как странно теперь воспринимался Вейн.

Сначала он был для меня удивительным нечеловеком, пришельцем из другого мира (планеты, не важно), красивым, но недоступным мужчиной. Потом мы, оказавшись в одном мире, резко отдалились: глупая ссора, такое же глупое предложение… А теперь мы снова вместе и снова только вдвоем, почти как на Земле. Только там незнакомый пришелец был мне во сто крат ближе и роднее, чем сейчас, когда я столько узнала о нем и его прошлом.