– Я все еще не двигалась с места: неужели он сам целитель? – И побыстрее! Не стой столбом!

Больше ничего говорить не пришлось: я снова пулей выскочила из комнаты и помчалась вниз за аптечкой и тряпками, потом на второй заход с тазом, набрала воду, подняла температуру (хоть это я умею!), переборщила – разбавила холодной.

После того, как мы вместе промыли все раны, Ивиц взял бинты и связал Вейну руки, привязав концами к кровати; ноги тоже связал, что меня очень испугало.

– Чего смотришь? – прикрикнул старик. – Садись ему на ноги, будешь держать, чтобы не дергался.

Я молча выполнила указания, хотя искренне не верила, что смогла бы удержать здорового мужчину, весящего, наверное, в два раза больше меня.

И в нынешнем состоянии Адальвейн вряд ли мог сопротивляться даже собственному убийству.

Уже через минуту поняла, как ошибалась. Вейн выгнулся дугой – я, конечно, этому помешать не смогла, просто скатившись с его ног, за что получила порцию отборной брани уже от Ивица. Дальше я отнеслась к своим обязанностям серьезнее: надо фиксировать – значит надо. Я обхватила его ноги чуть выше коленей, а сама легла сверху (надеюсь, кости у него не повреждены).

Вопросом, знает ли старик, что делает, даже не задавалась: не до того было. Адальвейн бился и метался по полу, периодически откашливаясь кровью, глаза у него были то открыты, то закрыты, но признаков сознания он не проявлял – или боль настолько затуманивала разум, что воспринимать окружающую действительность он не мог."

"Когда все закончилось, на улице совсем стемнело, Ивиц, и без того согнутый временем, окончательно сгорбился и сейчас сидел, низко опустив голову. Вейн наконец затих, его дыхание было ровным и глубоким, как во сне.

Я же сидела, привалившись к шкафу, и сил на что-либо у меня не было. Даже до кровати дойти я бы не смогла, а по-хорошему, туда надо перенести Вейна…

– Ивиц, с вами все в порядке? – не выдержав, спросила я: уж слишком жалко сейчас выглядел старик.

Хозяин дома исподлобья посмотрел на меня – медленно, по стенке, поднялся и, тяжело ступая, пошел вниз. Только потом я подумала, что мой вопрос он мог воспринять как намек освободить помещение. Вздохнув, я почти повторила его действия и, аккуратно ступая, спустилась по лестнице. Старик сидел в кресле у очага и смотрел на огонь.

Я замерла, не осмеливаясь его побеспокоить, а вот он не стал дожидаться, пока я соберусь с мыслями.

– Чего тебе? – прозвучало не грубо, скорее просто устало. – Твой друг спит – это нормально, до утра проспит точно.

– Я хотела вас поблагодарить. Вы мне ничего не должны, а спасаете и меня, и того, кого совсем не знаете, – я подошла поближе к огню и протянула немного озябшие руки.

– Почему же не знаю? Знаю, – огорошил меня Ивиц. – Благодаря Адальвейну ир Наваду я сейчас жив.