— Да, серьезно! — подруга гордо вздернула носик. — Виктор — трус! Обычный трус, недостойный моих слез! И я рада, что смогла, наконец-то, вырвать его из сердца и переключиться на другого парня! А он пускай катится к своей…

— Тише, выдохни! — Ирина крепко сжала ее дрожащие ладони в своих руках. — Напрасно я об этом спросила! Не стоило ворошить, извини!

Она умолкла на миг и нахмурилась, припоминая кое-что:

— Погоди… трус? Почему ты называешь Макарова трусом? Ему совершенно не свойственна такая черта характера!

Белова отвела взгляд в сторону, явно будучи не в состоянии смотреть на подругу. Спустя пару секунд тягостного молчания девушка призналась:

— Он… то есть, это я… я спровоцировала его на поцелуй!

— Чего? — опешила Синицына. — Шутишь, надеюсь?"

"— Нет! — голос Ленки звучал подавленно. Глухо. — Сложно объяснить. Все спонтанно получилось. Я безумно захотела его увидеть в тот день. До дрожи в коленях. Хоть на секундочку. Хоть мельком. Пылева сказала, что ему влетело за меня от директора, и он ходит сам не свой. Вот я и решилась на отчаянный шаг — приперлась к нему в кабинет. Естественно, моему визиту Виктор Эдуардович не обрадовался. И это мягко сказано. Сразу попытался выставить за дверь. На почве этого у нас завязался серьезный спор, в процессе которого… я его и поцеловала. Макаров, конечно, охренел от моей дерзости. Замер сначала. Буквально на несколько секунд. А потом… потом окончательно сорвался. Господи, Ириша, знала бы ты только, как дико он стискивал меня в своих ручищах! Как яростно отвечал на поцелуй. Я реально думала, все — сейчас свихнусь от ощущений! Но Виктор Эдуардович слишком быстро пришел в себя, и сказка закончилась. Он отстранился. Отругал меня так, что слезы на глазах навернулись, и бесцеремонно вытолкал за дверь, запрещая приходить вновь. А потом вообще уволился! Испугался! Сбежал! Так что же это, если не трусость? Скажи мне, что?

Ирина переваривала полученную информацию несколько долгих секунд, прежде чем нашлась с ответом:

— Здравый смысл, возможно?

— Какой еще…

— На тот момент ты была его ученицей!

— Совершеннолетней! За несколько дней до этого мне исполнилось…

— Да! Но ученицей! — остановила Ленку жестом. — Своим поступком он фактически уберег от беды вас обоих!

Та вновь тяжело вздохнула:

— Ладно, пусть будет так! Мне уже все равно…

— Почему ты сразу ничего не рассказала?

— Слишком… свежи были воспоминания о нем. Слишком остры, понимаешь?

Синицына кивнула, продолжая буравить подругу проникновенным взглядом.

— А теперь?

— А теперь на горизонте появился Женя, и мне стало гораздо легче! Он забавный. С ним весело. Кстати, о нем! — спохватилась Белова.