— Да я и без этих дурацких часов забыть тебя не смогу! При всем желании! Так и будешь сниться мне до самой старости в жутких кошмарах!

Во взгляде Вячеслава полыхнуло бескрайнее примитивное бешенство.

— В кошмарах, значит? — уточнил он обманчиво-ласковым голосом. — А в прекрасных сновидениях, стало быть, тебя твой «Ромео» посещает?

— Стало быть! — огрызнулась Синицына, с трудом соображая, что машет красной тряпкой перед мордой разъяренного быка. — Так что забирай обратно…

— Нет!

— Ну, сам подумай, Слав, зачем они мне?

— Дегенерату своему от меня передашь в качестве компенсации! — сурово отчеканил молодой человек, буквально опаляя ее кожу арктическим холодом. — А то лишила подарка бедного хлюпика. Не спит теперь ночами, наверное! Волнуется!

— Юра — не дегенерат! — Ирина воинственно вскинула подбородок, готовая растерзать обидчика за оскорбление брата. — Это во-первых! А во-вторых — не переживай! Без подарка он, в любом случае, не остался!

— Как интересно! И что же ты ему подарила, Синичка?

— Не твое дело!

Красницкий крепко призадумался.

А после произнес нараспев с откровенной издевкой:

— Юра? Ох, Юра, Юра! А фамилия у Юрочки имеется?

— Зачем тебе ее знать?

— Банальное любопытство! Надеюсь, он — реальный человек, а не «воображаемый друг»?

— Естественно, реальный! По-твоему, у меня не может быть парня?

— Конечно нет! Кому ты нужна?

Обидно. До боли. До скрежета зубов.

«Ладно. Юрка простит мне эту маленькую ложь. Обязательно простит».

— Чижов! Доволен?

Слава прыснул со смеха, будто ничего забавнее в своей жизни не слышал:

— Чижов? Чижов? У-ха-ха! Прямо не парочка, а птичье гнездо какое-то, получается! Синичка и Чиж! Пф! Погоди. Погоди… ЧИЖ?

Он ошеломленно уставился на Ирину. Замер, порывисто дыша.

И побледнел, точно всю кровь из него выкачали в одночасье."

"— Серьезно? — от былой веселости в голосе не осталось и следа. — Юрка Чижов из седьмого лицея?

Будучи весьма озадачена странной реакцией одноклассника, Ирина лишь настороженно кивнула. И тут же услышала напряженное шипение Славика:

— Немедленно скажи, что пошутила!

— Нет!

Теперь Красницкий буравил ее совершенно иным взглядом.

Потерянным. Болезненным. Потухшим. С таким глубоким упреком и разочарованием смотрел, что во рту стало горько от подступившей желчи.

Чувствуя неладное, Синицына тихонько уточнила:

— Только не говори, что знаешь его! Что вы знакомы!

Тишина. Мучительная тишина.

Лишь спустя некоторое время Вячеслав удостоил ее ответом:

— Трудно не знать человека, с которым тренируешься бок о бок — на одном ринге, у одного тренера — почти восемь лет! Которого считаешь… другом!

«Ой, нет! Как же это…»

Больше на Ирину он не смотрел.

Отступил на шаг, столь сильно стискивая кулаки, что хрустнули пальцы.