И молите Бога, чтобы итог этого разговора пришелся мне по душе!

Чувствуя неладное, Вячеслав нахмурился:

— Извините, а в чем дело?

Проигнорировав его вопрос, гостья дружески похлопала по плечу его отца:

— Молодец, Саша! — кивнула на Славика. — Отличный генофонд!

— Спасибо, Антонина Ильинична, — странно улыбнулся родитель, — комплимент от Вас — уже чудо!

Резко переключив на него внимание, отец попросил:

— Слава, принеси нам ноутбук.

Ничего не понимая, Красницкий выполнил просьбу.

А когда вернулся, все присутствующие уже заняли свои места."

"Бабка и мать расположились на диване. Последняя выглядела так, будто в любую секунду могла грохнуться в обморок — бледная, перепуганная, дрожащая. На одном из кресел по-хозяйски, элегантно закинув ногу на ногу, восседала Антонина Ильинична. Отец же просто стоял.

Но затем, выхватив ноутбук из рук Вячеслава, задумчиво произнес:

— Ты, видимо, запамятовала, дорогая, но территория нашего особняка оснащена новейшими камерами видеонаблюдения с прослушкой до десяти метров! Бессмысленно отпираться! А так как все данные выгружаются напрямую в облако, я просмотрел эти записи сразу же, как только Антонина Ильинична мне позвонила! И знаешь, что? Они полностью подтверждают показания девушки! — щелкнув клавиатурой, батя установил ноут на тот же журнальный столик и включил просмотр. — Вот, сама убедись!

Убедиться в чем-то, что привело мать в такой тихий ужас, захотелось и Славику. Обогнув диван, он встал за их спинами. Оттуда обзор был лучше. Однако к содержимому того компромата он оказался совершенно не готов. Нервы натянулись до предела, точно стальные канаты. Пульс взревел в ушах, оглушая. Сердце так надрывно таранило грудную клетку, что перед глазами рябило. А дыхание сделалось частым. Тяжелым и рваным. Его душила слепая ярость. Гнев. Наизнанку выворачивало от болезненного разочарования.

Из него словно душу вынули. И сделала это его собственная мать.

Не отдавая себе отчета, он стремительно метнулся к ней.

«Посмотри на меня! Посмотри! И скажи, что меня просто глючит!»

Не сказала. И даже не посмотрела. Просто молча уставилась на свои колени.

— Посмотри на меня! — рявкнул он так, что содрогнулись стены.

Васелина Анатольевна подчинилась. Но там, в глубине ее глаз, он не нашел ни капли раскаяния. Только страх. За свое будущее. За свою жизнь.

И разум отключился окончательно:

— Единственного человека, который посмел поднять на нее руку, — холодно отчеканил Слава, — я отправил в реанимацию! А с тобой? Как мне поступить с тобой?

— Я — твоя мать!

— Ты хотела убить моего ребенка! — процедил сквозь стиснутые зубы молодой человек. — Ты причинила боль моей девочке! Ты угрожала ее жизни! Ты. Пыталась. Нас.