А ты — едва оперившийся несмышленыш! К тому же, очень состоятельный и завидный жених…

Окончания фразы он не услышал, потому что скрылся в ванной комнате.

Ибо в присутствии бабушки одеться ему было больше негде.

Облачившись в темно-синий кашемировый джемпер, черные классические джинсы и кожаные ботинки, молодой человек вновь вернулся в комнату.

Светлана Юрьевна отреагировала вполне ожидаемо:

— А ты куда это собрался, сокол наш ясный?

— Дела у меня!

— Неужто к ней опять намылился?

— Да, к ней!

«И только к ней…»

— Ой, батюшки! — она театрально схватилась за сердце. — И это после того, как мать родная… находясь при смерти, в слезах… умоляла тебя бросить ту рыжую хамку?

— Именно!

— Но почему, Слава?

«Потому что не могу больше так! Потому что тянет к ней со страшной силой! Потому что дольше не продержусь — сдохну, если не увижу в ближайшее время! Если не сожму до хруста косточек, кайфуя от жара ее тела, от запаха, который знаю наизусть! Если не поцелую. Дико. Остервенело. Если не услышу ее стонов! И плевать уже на все обиды! Плевать на глупые условия и недельные сроки! Она нужна мне. Прямо сейчас. И если для этого требуется наступить на глотку собственной гордости, хорошо. Кажется… теперь я готов. Готов принести извинения ее матери!»"

"Эта двухдневная разлука была ему необходима, чтобы привести мысли в порядок, но далась очень непросто. Если в первые двое суток после их своеобразной «ссоры» он еще мог отвлечься на закидоны матери, семейные проблемы, и почти не думать об Ирине, то весь сегодняшний день Слава провел, как на иголках. Беспокойно метаясь из угла в угол. Не находя себе места. В итоге, нервы сдали. Выдержка подвела. Решение созрело. Оставив бабку с матерью за непринужденной беседой в гостиной, он поднялся к себе. Тщательно побрился, чего не делал уже несколько дней.

После принял душ, а затем…

— Я не понимаю, почему какая-то девка для тебя важнее семьи? — чуть повизгивающий голос родственницы вывел его из глубокой задумчивости.

— Моя она потому что! — гневно зыркнул на бабку исподлобья. — Моя!

Не желая тратить время зря, Красный уверенной поступью двинулся к выходу. Но Светлана Юрьевна, похоже, задалась иной целью. Именно поэтому проворно (даже слишком для своих лет) вскочила на ноги и решительно преградила ему путь. Привычным жестом Слава скептически изогнул бровь, демонстрируя крайнюю степень недоумения:

— Чего еще?

— Мы так и не поговорили.

— Хорошо, говори. Только быстро.

— Ты должен…

— Начало мне уже не нравится!

— …даже обязан…

— Не нравится вдвойне!

— …сопроводить мать в Испанию!

— Нет!

— Да, Слава! Да! Это по твоей вине моя доченька сейчас в таком ужасном эмоциональном состоянии находится.