Пока мы с тобой общались, он незаметно улизнул с вечеринки и вернулся уже с Сашей, которую привез под предлогом помирить вас после какой-то крупной ссоры. Только когда они нас нашли, мы с тобой уже с упоением скакали друг на друге! И знаешь, что было самым жутким, даже для меня? Впервые в жизни ты ее не узнал! Ты вообще никак не отреагировал на их появление! Как ни в чем не бывало, продолжил наслаждаться процессом, несмотря на мое сопротивление! А я сопротивлялась. В мои планы беременность входила, а не половой акт на глазах у посторонних людей. Но ты был сильнее и не отпускал меня всю ночь. Даже не побежал за ней! Не попытался исправить ситуацию! А утром стало поздно, и исправлять было уже нечего. Вот и все! Остальное ты сам знаешь…

Очередной глухой удар в стену. И еще один. И еще.

Сдавленный стон. Долгий. Мучительный.

— Ну, ладно тебе злиться! Столько лет прошло, Красницкий! Оглянись, у нас прекрасная состоявшаяся семья. Чудесный сын. Что не так-то?

— Удались с глаз моих, пока не придушил, дрянь!

— Саш…

— Я сказал, пошла вон!

— Ладно, спущусь к гостям. Поговорим, когда успокоишься.

В коридоре воцарилась первозданная тишина. А Ирина вдруг обнаружила, что вновь сидит на полу и практически задыхается от сильнейшей истерики.

Весь ужас случившегося обрушился на нее тяжким грузом. Будучи не в силах обуздать свои эмоции после всего услышанного, девушка просто разрыдалась. Она не понимала, что делать дальше. И как теперь себя вести, тоже не понимала. Зато предельно четко осознавала, что ее мама была влюблена в отца Славика. А папа ради мамы предал лучшего друга!

Перед глазами все расплывалось. Ее безудержные всхлипы становились громче. Неудивительно, что спустя несколько секунд в небольшой щели между дверью и косяком Ира увидела черные мужские ботинки.

Испуганно дернувшись, она вскинула голову и уставилась зареванными глазами прямо в суровое мужественное лицо Александра Борисовича. Стоит заметить, Красницкий контролировал себя гораздо лучше, несмотря на приличное опьянение. Тяжело вздохнув, он распахнул дверь в уборную.

— Давно сидишь?

Громко шмыгнув носом, Ирина затравленно кивнула.

— Мне жаль! Ты не должна была этого слышать!

— Д-да, — отозвалась, заикаясь. — Слу… чайно вышло.

— Давай-ка, поднимайся! — протянул руку, за которую Синицына ухватилась, как за спасительную соломинку. Без особых усилий он рывком дернул ее наверх, вынуждая встать. Затем внимательно оглядел и подытожил: — Тебе лучше хорошенько умыться!

Пока она, действуя чисто на автомате, приводила себя в порядок, мэр терпеливо ждал ее у входа. Задумчиво. Молча. А затем поманил жестом, требуя подойти. Не чувствуя земли под ногами, Ирина подчинилась.

— Твоя мама знает, где ты сейчас находишься? — услышала она сквозь гул в ушах.