— Нет! То, что он на тебе на всю башку повернутый, у нас вся школа знала! Но я даже представить не могла, что у вас это…

— Пожалуйста, — пристыженно скривилась, — ни слова больше!

— …взаимно!

— Хватит!

— Давно?

— Не очень, если честно… с той встречи… в сауне.

— Ах! — возмущенно. — И ты все это время молчала, тихушница?

— Я хотела сказать, но…

Постучав по кафедре указкой, Тарасова окинула аудиторию строгим взглядом. Все шепотки, начавшиеся после ухода Славика, стихли мигом.

— Староста группы, встаньте!

Юля Попова вышла из-за стола.

— Да, Антонина Федоровна?

— Сейчас же приведите мне вашего куратора!

— Простите, я не уверена, что Виктор Эдуардович уже здесь…

— Это не мои проблемы! Найдите его и приведите! Я не собираюсь спускать студентам с рук подобную дерзость и неуважение к преподавателям!

Попова вылетела из кабинета раньше, чем та успела закончить фразу.

— Что до Вас, Синицына, — прищурилась женщина, испепеляя ее недобрым взглядом, — я сильно сомневаюсь, что Вы сможете сдать мой предмет с первого раза! И даже со второго!

«О, Господи! Только не это! Только не это!»

От бессилия ей хотелось выть в голос. Или с пеной у рта доказывать несправедливость подобного наказания. Только усугублять ситуацию еще сильнее не решилась. Просто стиснула ладонями виски и замолчала, потупив взор. Хвала небесам, вскоре на пороге появился Макаров, и от недовольства, сквозившего в его взгляде, напряглась даже Тарасова.

— Доброе утро! — сухо поприветствовал он собравшихся. — У меня сегодня не самый радужный день, поэтому перейдем сразу к делу! Чего натворили?

Антонина Федоровна заискивающе улыбнулась:

— Вот, полюбуйтесь, Виктор Эдуардович! — жестом указала на них с Ленкой. — Некоторые студентки нынче не в состоянии отличить высшее учебное заведение от ночного клуба! Уже прямо на парах с ухажерами своими целуются! У всех на глазах, бесстыдники! Можете представить, какой позор?

Нахмурившись, мужчина угрожающе приблизился к их столу:

— Белова! Тебе, смотрю, спокойно не живется?

Опешив, подруга вытаращила свои ангельские глаза и возмущенно воскликнула:

— Че сразу Белова-то? Я вообще ничего не делала!

— А кто… делал?

— Я, — прочистив горло, призналась Ирина, — и… Слава.

— М! — понимающе кивнул Макаров. — Ясно! Все нормально?

Она неопределенно пожала плечами. Ответила за нее Тарасова.

— Закрывать глаза на подобные выходки я не…

— Антонина Федоровна, — бесцеремонно прервал её Виктор Эдуардович, — они не со зла! Молодо-зелено. Чувства. Гормоны. Сами же понимаете!

— Извольте, но нет! Не понимаю!

— Можно Вас на пару слов?

Мужчина отвел профессора в сторонку и принялся активно в чем-то убеждать. И чем больше он говорил, тем сильнее вытягивалось лицо женщины.