Вместо этого, всячески игнорируя собственное смущение и стыд, Ира твердо выдержала его потемневший от гнева взгляд.

— Трахаешь, говорю, хорошо? — протараторила на одном дыхании. — Качественно? Или так… на троечку?

У него задергался левый глаз. Сильно.

Стиснув зубы, Вячеслав угрожающе зашипел:

— А ты, случаем, не попуталась, пучеглазая?

Сердце ухнуло в бездонную пропасть и надрывно заколотилось в груди, так и норовя выпрыгнуть наружу. Волнение накатывало все сильнее."

"— Ничего я не попуталась! — отозвалась она, нервно прикусывая щеку изнутри.

 — Ты сам потрахаться предложил. А я… имею право знать, стоит ли соглашаться! Потому что «абы как» и «на троечку» мне не нужно! Мне нужно…

— Замолчи!

— …на «отлично»! Сможешь или нет?

— Сука! — ругнулся Славик, обессиленно роняя голову на грудь.

Он стоял неподвижно, точно застывшая каменная глыба. Впрочем, не так уж и неподвижно, как показалось на первый взгляд. Его трясло. Колотило, будто в сильнейшей лихорадке. И черт знает, от ярости или… от чего-то другого.

— Ты отвечать мне собираешься? — не унималась девушка, окончательно расхрабрившись под действием адреналина, бушующего в крови.

— Нет! — рявкнул он нетерпеливо. — Я собираюсь тупо свернуть тебе шею!

— Угу, — протянула с напускной задумчивостью, — значит, все же «на троечку». Какая жалость!

Красницкого перекосило, словно от приличного увесистого удара в челюсть.

— Ты что-то слишком расчирикалась, Синичка! Какая нахрен, «троечка»? От меня без оргазмов еще никто не уходил! Усекла своим птичьим мозгом?

Усекла. И внезапно замолчала. Воздух в легких закончился.

А делать новый вздох она не спешила, несмотря на неприятное жжение за ребрами.

Его откровение причинило ей весьма сильную и неожиданную боль.

«Выходит, их и правда было много! Целый легион перетрахал, козел!»

В глазах защипало. Незнакомое доселе чувство, совладать с которым она оказалась не в состоянии, выворачивало ее наизнанку. Разрывало на части. Превращало кровь, бегущую по венам, в голимый кипяток.

Ирина часто заморгала, пытаясь загнать обратно непрошенные слезы.

Получилось. Фальшиво улыбаясь, девушка холодно выдала:

— Ну, это же все меняет, Славик! Тогда я согласна!

Таким растерянным она наблюдала Красницкого впервые.

Напряженным и сомневающимся.

— Че? — прохрипел он заторможенно. С затаенным трепетом в голосе.

— Куда и как мне встать? — оценивающим взглядом Ира прошлась по ближайшим окрестностям. — Или лечь? Где мне для тебя ноги раздвинуть, Слав? Прямо на лавочке? На качелях? Или в песочнице, быть может?

— Послушай…

— Не стой — раздевайся! — пробормотала глухо, срывающимся от волнения голосом.