Темная часть, которую я стараюсь спрятать, как можно глубже.

Нахожу нужную дверь в коридоре двенадцатого этажа и замираю перед ней, собираясь с силами и мыслями. Волнение не думает отступать. Есть два варианта: сбежать и жить дальше или нажать на кнопку звонка и, возможно, обрести что-то новое. И я выбираю второй.

Через несколько мгновений дверь распахивается, на пороге меня встречает взрослая женщина, глядя на которую пропадает дар речи. Она тоже застывает на месте, долго рассматривая меня, а после бросается вперед, крепко обнимая.

— Стефани! Неужели это ты?

Небольшая уютная кухня наполнена запахом свежей выпечки. Эвелин разливает чай по трем красивым чашкам, не выпуская меня из виду. Рядом за столом сидит пожилая женщина, чьи вьющиеся седые волосы уложены в расслабленный пучок на макушке.

— Стефани, — обращается она ко мне.

— Да, миссис Пирс.

— Можешь звать меня бабушка Эрин. И я ношу фамилию покойного мужа. Уже сорок пять лет я не Пирс, а Блейк. Да упокой Господь его душу. Как же Гарри любил тебя, деточка, — произносит она со слезами на глазах.

— Мама, прошу тебя, помни о давлении. Лучше выпей чаю, — говорит Эвелин, занимая место за столом напротив. — Стефани, когда ты позвонила, я не могла поверить, что это возможно, но увидев тебя, сомнений не осталось. Где же ты была?

Вопрос заставляет напрячь правую руку, где еще два месяца назад было то самое клеймо, что могло меня выдать. Теперь там едва заметный светлый шрам, но я все еще чувствую жжение татуировки."

"— Разве ты еще не догадалась, Эвелин? — бабушка Эрин опускает чашку и касается моей руки. — Но это не важно, теперь ты здесь, Стефани. С нами. С семьей.

— И я этому очень рада, — отвечаю искренне.

— Мы тоже, Стефани. Ты ведь уже знаешь, что мы с твоей мамой… Прости, — Эвелин хватает салфетку и прикладывает ее по очереди к уголкам глаз. — Мы с ней близнецы. Когда ее не стало, мне словно оторвали часть сердца. Мы были очень близки. Больше, чем просто сестры. У каждой, конечно, была своя жизнь, но это не стало преградой. В тот день они с Мэттью ехали к нам, чтобы отпраздновать Рождество, но… Случилось то, что случилось. Мы их видели, нас вызывали на опознание, но вот тебя… Нам не разрешили. Сказали, и опознавать нечего. В полицейском отчете написано, что ремень на твоем удерживающем кресле порвался и… Нужно было настоять на своем, — сжимая зубы произносит тетя.

— Эвелин, не будем об этом, прошлого не изменить. Я не виню никого из вас. Тот, кто в этом виноват, уже наказан.

— Верно, — кивает она. — Ты так похожа на Айлин. На нас обеих. Кудряшки, веснушки…

— А я всегда говорила, что наши гены сильнее мужских, — гордо заявляет бабушка Эрин, приподнимая бровь. — Ох, как же твой отец любил со мной спорить, Стефани, пока Айлин была беременная.