— Жена? — продолжаю задавать вопросы и наблюдать за реакцией. — Сын?

Коул выпрямляет спину и разворачивается, чтобы уйти, но я успеваю выстрелить в него последним вопросом:

— Дочь?

Его плечи содрогаются, правая нога так и зависает в воздухе. Возобновляю пулеметную очередь, в страхе упустить момент:

— Сколько ей? Три? Пять? Десять?

— Семь, — глухо отзывается мужчина.

— И что бы вы чувствовали, если бы ваша дочь оказалась здесь? Пожелали бы вы своему ребенку такой жизни?

Коул молчит, но мне это даже на руку. Он вышел на контакт.

— Вы же знаете, что здесь происходит, Коул. Видите своими глазами. Как нас мучают, как ломают, а потом продают в виде кукол. Думаете, там за пределами, наша жизнь меняется к лучшему? Мы попадаем в богатые дома и живем счастливо? Этим вы себя успокаиваете по ночам?

Делаю короткую паузу, Коул не двигается с места, значит, шансы на успех возрастают. Он меня слушает.

— Я встретила человека, который не просто покупал себе кукол для секса, он истязал их ради удовольствия. Он убил тридцать девочек. Тридцать! — мой голос ломается, а Коул нервно дергает шеей. — И я стала бы тридцать первой, но мне удалось спастись. Знаете как, Коул? Я убила его. И если бы я была вашей дочерью, что бы вы чувствовали? Гордость, радость, разочарование? Что? Мне двадцать лет. Я прожила в три раза дольше, чем ваша дочь, но жизнь ли это? Когда все время твердят, что я никто и ничто, что я не имею права на свободу, на жизнь. Как вы считаете, это справедливо?

— В нашей жизни, девочка, справедливость — большая редкость, — сдавленно выдыхает он.

Коул все еще стоит ко мне спиной. Не вижу его лица, но мне кажется, что он плачет.

— Почему вы здесь? Что вас привело?

Мужчина молчит, и я начинаю злиться.

— Поговорите со мной! Мне осталось жить пару дней. Сделайте хоть что-то! Вы отворачиваетесь от человека, попавшего в беду, но в следующий раз, вы можете оказаться на моем месте! Или ваша дочь!

— Моя жена умерла при родах, — хрипит Коул, его скорбь охлаждает воздух и несет с собой запах земли и крови. — У дочери врожденный порок сердца. Все сбережения я потратил на лечение и реабилитацию. Три года назад случился рецидив. Необходима пересадка. Поэтому я здесь. Сумма неподъемная, а времени все меньше…

— Вы пытаетесь спасти свою дочь, ценой жизней десятков других детей? — давлю все сильнее.

— У меня нет выхода. Она моя дочь.

— Есть! — повышаю голос и едва сдерживаю желание подойти к собеседнику и хорошенько встряхнуть его. — Коул, выслушайте меня. Я могу помочь, если вы поможете мне.

— Мы здесь оба пленники, девочка. И нам уже никто не поможет.

— Вы ошибаетесь, — умоляющим тоном продолжаю я, меняя тактику. — У меня есть поддержка. Влиятельные и богатые люди. Они найдут меня… Живой или мертвой.