– Да у самых ворот поместья! Я умею управляться с кулаками, но если бы не подоспел мой слуга, я мог бы потерять больше, чем часы и кошелек, да-да… и получить еще более серьезное увечье, чем удар по голове, который мне едва все мозги из черепа не выбил! Один из этих негодяев напал на меня сзади. Напади он спереди, и ему бы несдобровать, смею тебя уверить!

Коут еще несколько минут продолжал распинаться в том же духе, а капитан внимательно изучал его внешность, что совершенно беспрепятственно ему позволяли делать открытый рот и абсолютно бессмысленный взгляд.

Любому человеку, хоть немного знающему мир, было нетрудно понять, какая среда произвела на свет это создание.

Таких людей, как Коут, можно было встретить в любом большом городе. Они околачивались на задворках высшего общества и неплохо зарабатывали на том, что заманивали доверчивых юных джентльменов в игорные дома или знакомили их с барышниками, которые по заоблачным ценам продавали им превосходных с виду лошадей, вопреки заверениям этих мошенников оказывавшихся безнадежно больными или хромыми животными.

Такие люди почти всегда разбирались в спорте, умели ездить верхом и проявить себя на ринге, потому что подобные навыки безотказно производили благоприятное впечатление на намеченную жертву.

Они ловко пользовались лестью, но в случае необходимости умели и запугать. И поскольку почти всегда снабжали особо ценных покровителей проверенной информацией, позволявшей тем приобретать первоклассных гунтеров по смехотворно низким ценам, то практически всегда в высшем обществе находились люди, склонные ради собственной выгоды терпеть возле себя подобных проходимцев.

Джон без малейших сомнений отнес мистера Коута к братству описанных выше пройдох, несмотря на исходящее от него ощущение силы, которому трудно было дать правильное определение и которое его соплеменникам было совершенно несвойственно.

О его жестокости Джон уже был осведомлен, а сейчас он понял, что Коуту также присущи смелость и дерзость. Нэт вслух заявил о своих намерениях, из чего капитан сделал вывод, что идущий по его следу офицер полиции не вынудит Коута отказаться от своих планов. Попытка физического устранения Стогамбера не удалась, поэтому Коут избрал линию поведения, которая пусть и не способна была ввести жертву в заблуждение, но подобному, казалось, трудно что-то противопоставить.

Из информации, так непринужденно выданной Коутом трактирщику и всем, кто мог его услышать, вскоре стало ясно, что от Гуна он уже избавился. Судя по его словам, слуга получил увечье, не позволявшее ему дальше исполнять свои обязанности. Презрительно хохотнув, молодой человек добавил: бедняга чуть не помер от страха и он отправил его в Лондон с почтовым дилижансом из Шеффилда.