Потому что каждый раз как она появляется на пороге, я теряю дар речи.

Так происходит и в этот раз.

Я сижу спиной ко входу, но безошибочно улавливаю тот момент, когда она появляется в зале. Вокруг нее аура сексуальности, звериного притяжения. Ауры самки, которая вышла на охоту.

Я слышу размеренный перестук ее каблучков, но не оборачиваюсь, делаю вид, что удивился, когда теплые ладони прикрывают мне глаза.

— Угадай кто, — мурлыкает на ухо, голосом довольной кошки.

— Лена? Катя? Олеся.

— Нахал! — она в шутку шлепает меня по плечу, а потом целует в щеку. От прикосновения мягких, горячих губ кровь в венах тут же закипает.

Хватаю ее за руку, притягиваю к себе и целую. Уже совсем по-другому, без шуток.

Юля выворачивается с тихим смешком и, одарив меня многообещающим взглядом, усаживается напротив.

— Вина?

— Белого, сухого, — девушка улыбается.

Мы играем с ней взглядами, раздеваем друг друга, заводимся, даже еще не прикасаясь.

Но почему-то сквозь пелену, пробивается тот самый Маринкин взгляд, которым она наградила меня напоследок. Воспоминания отдаются неприятным эхом в груди.

Это что такое вообще? Совесть внезапно проснулась?

Ну так, я ее мигом уговорю.

Нам приносят закуски. Я выбрал перечную говядину, а Юля гребешков в сливочном соусе. Официант ловко открывает белое вино и разливает его нам по бокалам.

— За нас, — Юля поднимает свой, и я повторяю следом за ней.

Мы салютуем друг другу, лишь слегка, с деликатным звоном, касаясь стеклянными краешками и пьем.

Я делаю всего один глоток. Мне не хочется напиваться, я предпочитаю быть пьяным от любви, а не от виноградного сока.

Юля тоже делает маленький глоточек и смотрит на меня поверх бокала.

Какие же у нее красивые глаза.

Ларина сегодня прекрасна. В темно-васильковом платье до колен, легком, струящемся при каждом движении, с аккуратным декольте, в котором виден верх груди. Золотой кулон в виде слезы, который, кстати, тоже я подарил, уютно устроился в сладкой ложбинке, еще сильнее притягивая взгляд.

В паху стало тяжело, а по венам побежало предвкушение.

…А глаза у Марины были грустные. Несчастные.

К черту Марину.

— Как прошел твой день? — спрашиваю у Юленьки.

— Скучала. По тебе, — она проходится кончиком языка по сочным губам, и я как завороженный не могу оторвать взгляд.

—… Представляешь, Анечка, опять потеряла телефон. Я ей сто раз говорила, чтобы не разбрасывала вещи, где попало.

Продолжаю восторженно слушать, но все больше ловлю себя на мысли, что мне нет никакого дела до того, что происходит в жизни у неведомой Анечки. Где она свои телефоны раскидывает, меня мало интересует. Настолько мало, что я невольно опять в мыслях скатываюсь к прощальному взгляду жены.

Что с ним, мать твою, не так.