Библиотекарь быстро отходит от стола с очевидной надеждой, что раз уж получилось один раз, то получится и дальше. В принципе, я тоже уверен, что так и будет.

Опять подаю магию в книгу. Стараюсь это сделать так же, как в прошлый раз, и снова книга разворачивается. Я так понимаю, что это тест на принадлежность именно к «видящим».

Пытаюсь понять, о чём текст, но нет даже узнавания слов. Набор славянских букв без пробелов, без отделения смысловых частей друг от друга. Просто сплошной текст, и нет даже ни одного слова, за которое я мог бы хотя бы зацепиться.

С графиками и рисунками тоже не всё так просто. Они есть и вроде бы очень похоже на какие-то важные составляющие ритуальных кругов, но пояснения точно так же зашифрованы. То есть я почти уверен, что книга имеет определённый шифр. А вот как его прочитать или активировать, нужно ещё понять.

А может быть, и не шифр, а выполнение какого-нибудь условия. В общем, нужно хоть что-то, от чего я могу отталкиваться.

Библиотекарь наблюдает за мной с неослабевающим интересом. При этом поддерживает разговор с Никитой. Я так понимаю, что этот хранитель архива новостей не слышал. Так что узнать от одного из участников всю эту историю с поднятыми мертвыми ему важно.

Закрываю книгу и начинаю ее осматривать. Ничего сверх того, что я уже определил, вычленить не могу. Обложка — обычная, ничего скрытого ни в самой обложке, ни в книге. Все управляющие плетения в тонкой пластине корешка и самих страницах. Их смысла я не понимаю, но сложность определенно могу оценить своим зрением.

— Уважаемый библиотекарь, — спрашиваю хранителя архива. — Подскажите, это первый дневник этого автора, или существуют ещё какие-то дневники?

— Знаете, Максим, а в этом действительно есть определённый смысл. Сейчас я вам их найду. У этого автора было еще два простейших учебника по взаимодействию стихий и ритуалистике. Причем настолько простейших, что несоответствие этих записей и вот этой третьей неоткрываемой части было чем-то вроде небольшой местной загадки. — Кивает Никите, встает.

Безопасник с облегчением расползается на стуле.

Насколько я мог слышать, библиотекарь буквально вытаскивает подробности происшествия: где, кто, как стоял, что происходило и тому подобное. То есть он словно пытается влезть в эту историю с головой.

Библиотекарь уходит на несколько минут.

— Максим, долго мы еще тут? — с надеждой спрашивает Никита.

Я развожу руками:

— До прибытия нашего консультанта, а потом у нас с вами тест получившегося амулета и, возможно, будем думать, что можно сделать с этим всем.

Никита тяжело вздыхает и обречённо склоняется к столу.

Через пару минут подходит библиотекарь, с небольшими книгами в руках."

"— Вот это первые его книги. Этот автор — один из последних видящих Рода Останиных.