Я с широкой улыбкой прошествовала к столу под внимательными взглядами, подавила порыв поежиться и ссутулиться, и одернуть полотенце, целомудренно закрывавшее меня практически до колен, и сцапала сочный кусок, отправив его в рот. На столе лежали войлочные банные шапки в виде буденовок с красными звездами, я стянула одну и нахлобучила на забранные волосы.

— Я греться, — заявила в пространство и чуть не рысью побежала в парилку.

Мне нужно хотя бы пару минут, чтобы выдохнуть и проанализировать эти чертовы взгляды. Очень пристальные и какие-то подозрительно задумчивые… Было бы что разглядывать, в самом деле.

Парилка оказалась просторной, с двумя полками, и в ней вкусно пахло нагретым деревом. Я уселась пониже, чтобы привыкнуть, температура была для меня вполне комфортной, жарко, но не так, чтобы нечем дышать. Я расслабилась, вытянув ноги и прикрыв глаза, ловя эти мгновения наедине с собой, внутри тикал обратный отсчет до появления Дани и Леши. Дуновение сквозняка, и я поняла, что больше не одна…

— А чего в полотенце? — последовал закономерный вопрос от Даниила.

— Мне так удобнее, — невозмутимо отозвалась, малодушно не открывая глаз.

— М-м-м, — глубокомысленно ответил Леша.

А в следующий момент мои ноги бесцеремонно подняли и… уложили на колени. Еще и ладонью сверху мягко прижали, чтобы, значит, не рыпалась. Даня громко хмыкнул, на его лице отразилась широкая ухмылка, и он забрался на верхнюю полку, улегшись там на живот, лицом ко мне. Довольно близко, чтобы заставить мое сердце биться быстрее. Обложили блин, демоны.

— Трусиха, — ласково обронил Лешка и погладил мою лодыжку, одарив необидной насмешливой улыбкой.

 — Никто тебя не съест, Айрис.

Я лишь неопределенно дернула плечом, сражаясь с могучим приступом замешательства, и вцепилась пальцами в многострадальное полотенце. Нет, себе я в общем нравилась, и трезво оценивала свои силы: вернуться в стройность пятилетней давности вряд ли получится, даже если запишусь в спортзал и буду там пропадать с утра до вечера. Диету точно соблюдать не получится, практически же ж единственная радость в жизни осталась, вкусно покушать.

Да и не настолько сильна моя сила воли, чтобы заставить себя впахивать до седьмого пота, питаясь по часам салатиками и кусочком индейки, одним на весь день. Ну не зожница я, не зожница. И не виновата, что мужикам нравятся стройняшки с тонкой талией и накачанной попой.

— Эй, не надо так сердито сопеть, Айя, — весело отозвался Даня, и я почувствовала, как он аккуратно убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. — Все нормально, правда.

Легко ему говорить.