Он пальцем раздвинул складочки ее плоти, и она оказалась полностью открыта для его жадного взора и нежных ласк. Виктория вцепилась в его плечи.

Он поцеловал ее – сначала нежно, лишь слегка касаясь разгоряченной плоти. Виктория выгнулась ему навстречу, забыв всякий стыд, предлагая себя для дальнейших ласк, желая большего.

Второй поцелуй оказался намного глубже. Его язык ласкал ее, пробуждая нервные окончания, о существовании которых она даже не подозревала. Она содрогнулась, Джастин поддержал ее. Горячие ладони жгли ей ягодицы, только усиливая наслаждение.

Виктория слегка изменила позу, чтобы Джастину было удобнее.

Она знала, что превращается в бесстыдную шлюху, но удовольствие, которое он мог ей подарить, затмевало все остальное. Похоже, что он сам жаждет дать ей его.

Джастин ласкал ее ртом, не пропуская ни одной складочки, ни одного дюйма пылающей плоти. Наконец он нашел языком нервный узелок, который пульсировал сладкой болью в ожидании его прикосновения. Джастин хитро взглянул на нее, и глаза его потемнели еще больше. И его губы коснулись ее в самой мучительной ласке.

Виктория откинулась назад.

Ее бедра дрожали. Он будто пытал ее наслаждением. Каждый раз, когда она почти достигала вершины блаженства, он отстранялся, и все начиналось сначала. Страсть превратилась в безумие, тело перестало ей подчиняться, дыхание стало частым и прерывистым, а с губ вместо слов слетали долгие, громкие стоны.

И, в конце концов, когда Виктории показалось, что она уже не в силах дольше вынести эту пытку, Джастин прижался к ней сильным, долгим поцелуем. Удовольствие накрыло ее волной. У нее перехватило дыхание, она забилась, как в агонии, а он все не отпускал ее, продолжая ласку, сводя ее с ума.

Никогда в жизни она не заходила так далеко и не бывала так слаба.

Последние всплески наслаждения таяли в ее теле. Она рухнула в его объятия. Ее тело стало тяжелым, кости – мягкими. Ощущение наполненности согревало ее. Она едва заметила, как Джастин бережно опустил ее на кровать. Из-под полуопущенных ресниц она смотрела на него. Он отступил, окинул ее взглядом и начал раздеваться: сорвал сюртук, принялся расстегивать жилет. Виктория, затаив дыхание, пристально следила за тем, как он снимает одежду: пуговица за пуговицей, крючок за крючком.

К своему удивлению, она обнаружила, что желание, только что утоленное, вновь пробуждается в ней по мере того, как обнажается его смуглая кожа.

Время было милосердно к ее мужу. По правде говоря, за три года он стал еще более мускулистым. Во время разлуки он не пренебрегал заботой о своем теле.

Он ногой отшвырнул брюки прочь и предстал перед ней во всем величии своего красивого нагого тела. Викторию это зрелище не шокировало, как в прошлый раз.