Хочет ли она в действительности посмотреть на ту жизнь, которую ей не суждено делить с ним никогда? На слуг, которым она никогда не станет хозяйкой? Если она сделает это, не усилит ли тем самым странную тоску, болезненную потребность стать Джастину ближе, чем она есть?

– Да, – шепотом призналась она. – Но мой отец…

Он подал ей руку.

– Твой отец подождет.

Виктория недоверчиво посмотрела на него, но положила ладонь на сгиб его локтя.

Джастин проводил ее из комнаты в комнату. Он показал ей прелестный музыкальный салон, посреди которого стояло фортепьяно, а окна выходили на сад.

Показал гостиные, каждая из которых была отделана в определенном цвете, – одна краше другой. Виктория увидела официальную столовую и уютный уголок для завтрака. Неуемное воображение тут же нарисовало ей картину утреннего чаепития. Она хотела бы каждый день начинать с чашки чаю здесь.

Когда они поднялись наверх, у Виктории подпрыгнуло сердце. Она знала, что ее ждет. Джастин показывал ей все комнаты. Когда перед последней дверью он заколебался, она поняла, что момент настал.

– А это моя спальня, – сказал он и медленно отворил дверь.

Он отпустил ее руку и жестом пригласил войти.

Виктория уставилась на порог. Она боялась, что если войдет сюда, уже не сможет выйти прежней. После того как она увидит спальню Джастина, которую ей никогда с ним не делить, изменится все.

Страшно, Но еще и заманчиво, притягательно…

Любопытство восторжествовало над благоразумием. Она вошла и огляделась.

Виктория поразилась. Насколько же сильно эта комната отличается от мрачной, декадентской спальни, которую она себе представляла.

Занавеси были подняты, и золотистый послеполуденный свет разливался по комнате, сияющими пятнами ложился на кровать.

Она немедленно привлекла внимание Виктории – огромная, на ней без труда уместилось бы три-четыре взрослых человека… От этой мысли кровь бросилась ей в лицо. Она подошла к ней, не в силах совладать с собой.

Дрожащей рукой она коснулась белоснежного покрывала. Мягкое, манящее. Виктория могла только воображать, как чудесно эта белизна оттеняет смуглую кожу ее мужа.

Его мускулистое тело притягивает ее… или другую женщину… или десяток других женщин… зовет присоединиться к нему на белых простынях.

– Виктория… – позвал он сзади.

Она повернулась к нему. Оглядела его с ног до головы.

– Сколько женщин делили с тобой эту постель?

Вопрос застал его врасплох. Его взгляд скользнул вниз – туда, где ее рука все еще сжимала в кулаке покрывало.

– Ни одной, – мягко проговорил он в конце концов.

Виктория моргнула.