– Но ты не человек! Ты холодная, как и мы! – он схватил меня за руку, чтобы подтвердить свои слова, но застыл, явно обнаружив что-то, расходящееся с его теорией. – Ты… ты твёрдая. Как Гейб. Ты не можешь быть такой, ты ещё слишком молода для перерождения!

– Я переродилась десять лет назад.

– В четырнадцать?! – он перевёл взгляд на Вэнди и прошептал: – Это не возможно…

Поняв, о чём он подумал, я пояснила:

– Я тогда выглядела гораздо старше, чем Вэнди. Почти так же как выгляжу сейчас. Ну, чуть моложе. Ты ведь видел человеческих девочек-подростков? Если ты ходил в школу, то должен был их видеть.

– Но они же люди! Мы другие! И ты другая. Ты не могла быть такой, как они.

– Но я была. Точно такой же, как они. Я была человеком.

– Как – человеком?

– Да вот так! До четырнадцати лет я и не подозревала, что «другая». А десять лет назад вдруг изменилась.

– Я тебе сейчас что-то покажу! – Вэнди тоже соскочила с кровати и рванула в ванную, откуда быстро выскочила, размахивая моей рубашкой. Расправив её перед Томасом, она продемонстрировала ему кровь, залившую всю левую сторону, а так же пять дыр, чьё расположение не оставляло сомнений в их происхождении."

"– Вот, видишь! Прошлой ночью дядя Гейб всадил ей в плечо свои когти на всю глубину!

– Это произошло случайно, – вставила я.

– Не важно. Главное – сам факт. Ты можешь представить себе эти раны? Так вот, через десять минут от них и следа не осталось!

– Да ладно! Так быстро?

– А я что говорю?! Она – другая. Дядя Филипп сказал, что как-то получил подобную рану, так она у него больше получаса затягивалась.

– Я этого не помню, – пробормотала я. Неужели я их в этом превосхожу? Мы говорили в своё время с Вэнди про исцеление, но без уточнений скорости заживления. Просто «очень быстро» и всё. Но оказалось, что разница всё же была. Но зато оборотни определённо были сильнее и крепче – вон как легко когти пантеры пробили мою практически неуязвимую кожу.

– Ты в тот момент… отдыхала, – Вэнди явно не забыла мои постоянные гордые заявления, что это был совсем не обморок. – Поэтому и не слышала.

– Так, у меня сейчас мозги закипят, – Томас схватился за голову и затряс ею. – Я уже вообще ничего не понимаю.

– Думаю, в итоге мы во всём разберёмся, – раздался низкий бархатный голос от двери. Там, прислонившись к дверному косяку стоял тот, кого я хотела увидеть больше всего. Волосы, ещё влажные после душа, зачёсаны назад, но несколько непокорных прядей упали на лоб, могучие руки сложены на груди, увы, в данный момент обтянутой тёмно-синей футболкой. Я так и замерла, с улыбкой любуясь моим красавцем. Не сводя с меня своих невероятных глаз, он оттолкнулся от косяка и приблизился ко мне.