И когда тот подошел слишком близко, оттолкнулся, вскакивая на ноги, и метнул нож.

Отлично сбалансированное лезвие вошло Карецкому в живот. Тот выронил пистолет — обычный служебный укороченный наган, захрипел, осел на пол. Травин, шатаясь, подошел к нему, рывком вытащил лезвие. Карецкому ничего не оставалось, как зажать рану руками.

— Дурак ты, Травин, — прохрипел он. — За кого пошел, за нэпманов этих, которые трудовую кровь пьют? Их как свиней резать надо, чтобы знали, как жировать на народные деньги. Мне-то все равно помирать, а вот как ты с этим жить будешь?

— Детей-то за что? — спросил Сергей.

— А чего их жалеть, — субинспектор попытался улыбнуться, — дети врага — будущие враги. Так что, не было у Ковальского денег?

— Были. Так ты, значит, идейный?

— Не тебе судить, — Карецкий кашлянул, струйка крови потекла из уголка рта. — Сам-то сколько народу порешил…

— Я из-за денег не убиваю.

— Ты, сволочь, думаешь, я их поганые червонцы себе брал? Все до копейки отдавал детдомам да колониям, до грошика.

— Ладно, — Травин сел рядом с Карецким на корточки. — А Лизу почему не прикончил?

— Артоболевскую? Дочь красного командира? — субинспектор стремительно бледнел. — Думай, что говоришь, спас я ее от проклятых хозяев, да и потом через Белову подкармливал. Все, убил ты меня, Сергей Олегович, чую, смертушка пришла. Хватит разговоры разговаривать, или добей, или дай помереть спокойно.

— Последний вопрос, — Сергей встал. — Кто тебе нэпманов закладывал? Ферапонтова?

— А ты не догадался? — Карецкий хрипло рассмеялся. — Подруга твоя, Дарья Павловна. Они ей все выкладывали, как на духу, считай, исповедовались. Кто, куда и сколько. И допрашивать не надо, еще и деньги платили. Что, не ожидал?

— Догадывался, — Травин подошел к лежащему неподвижно Прокопенко, натянул на руку перчатку, вытащил у него из кармана «кольт детектив спешиал», зашел Карецкому за спину. — Именем Российской Советской Федеративной Социалистической Республики приговариваю тебя, Александр Александрович Карецкий, к расстрелу. За то, что убивал и с бандитами спутался, и за то, что честь сотрудников органов замарал.

Прозвучал выстрел, голова Карецкого откинулась назад, пуля проделала неаккуратное отверстие в затылке, ударилась в лобную кость и там застряла, попутно превратив мозги в кашу. Травин аккуратно вложил пистолет в руку Прокопенко, проверил карманы Гладыша — там обнаружился точно такой же кольт. Выстрелил из него в потолок и вернул хозяину. Посмотрел на каму и бебут, подумал, как лучше поступить, выбрал прямое лезвие. Ткнул им в рану Карецкого, увеличивая ее, и оставил клинок в теле.