— Стошнило его, как жмура увидел, — продолжал Иван Миронович, — хлипкий народец пошел, как барышни нежные.

— И как он сюда попал?

— Жмур-то? Вот и я хотел бы знать, — вздохнул Гирин. — Ты же видел, вещички, документики, по всему выходит, что это наш охранник Яшка Каторга. Райха нет еще, но эксперт говорит, горло точно так же разрезано, как у Чухонина и кассирши.

— Дела, — протянул Мальцев.

— Вот то-то и оно, что дела. Значит, и денежки не он прикарманил, падла. Как теперь быть, Пал Евсеич? С червонцами-то?

— Ну а что изменилось? — следователь поддел ногой камушек, тот полетел в воду с крутого берега. — Ты сам посуди, кто у нас теперь главный убийца будет?

— Кто? — не понял Гирин.

— Никифор Пасечников, который в дом Абрикосовых залез. Выходит, он всех и порешил.

— Да ну, он не мог.

— Ну мог или не мог, пусть прокурор решает, когда мы ему на стол доказательства положим, но другого-то ничего у нас с тобой, Иван Мироныч, нет. Ты небось Якушину доложил уже?

— Как есть.

— Ну вот. Не менять же на скаку коней. Кстати, Карецкий-то где?

— Да занедужил, опять его чахотка заломала.

— Без него разберемся. Труп — к Райху на освидетельствование, пальчики только сначала снимите и сличите. И, Ваня…

— Что?

— Держись этой линии. Будем дергаться, только хуже будет. Свои сомнения насчет Никифора обязательно изложи, если вдруг настоящего убийцу найдем, нам козырь пригодится — не просто так подтасовывали картишки, а с умом доказательства собирали. Ну а я поеду, бумаг опять писать придется не переписать.

Травин заехал в суд, но Мальцева на месте не было. Пожилой милиционер сказал, что уехал следователь по срочному делу, и когда появится, неизвестно, а посоветоваться с ним очень даже хотелось. Но ждать следователя он не стал, отправился дальше, в коммунхозотдел.

Зинаида Ильинична была на месте, нервная какая-то и напряженная. Она даже не припечатала грудью Сергея к стенке, кивнула еле заметно и погрузилась в какие-то бумаги. Правда, когда Травин уже почти дошел до двери в подотдел снабжения, окрикнула его.

— Сергей, подойди-ка. Слушай, милок, ты чего это к Ферапонтовой с ее землей прицепился? Научил кто?

— Так Кац, — выложил козырь Травин.

— С какого бока тут Лев Аверьянович? — изумилась женщина.

— Так я его спросил насчет лавки частника Пекальчука, помните, в прошлом месяце помер и никого не осталось? А здание под лавку ему исполком выдал из-за каких-то там заслуг во время гражданской, без арендной платы, пришлось оформлять возврат. Так товарищ Кац распорядился обо всех случаях таких докладывать сразу. А о том, что у Ферапонтовой огород был, я от их соседей узнал, Петелькина к работам хотел привлечь. Так он, оказывается, запойный.

— А кто не пьет, — задумчиво произнесла Зинаида Ильинична.