– Привал час, дальше пойдем в сторону деревни.

– Ясно, командир.

Майор пододвинул еду Маханову:

– Конечно, не как в московских ресторанах, но для наших условий – вполне прилично.

– Вы сказали «в сторону деревни», почему не в саму деревню?

– Объясню позже. С этой минуты, товарищ Маханов, передаю вам приказ майора Платова: во всем беспрекословно подчиняться мне, называть меня можете «Максим Андреевич» или «товарищ майор». Это понятно?

– Понятно, Максим Андреевич.

– Ну и хорошо, угощайтесь.

– Благодарю.

В 12.20 группа продолжила движение по лесу. Маханов как уроженец этой местности, подсказал тропу, чтобы не пробираться сквозь заросли. Он шел рядом с Шелестовым, впереди на этом этапе двигался капитан Сосновский.

Исполнявший роль дозорного, он вдруг остановился на опушке, что возвышалась над местностью, и подал знак подойти к нему. Офицеры и Маханов устроились рядом с Сосновским. Отсюда была видна Центральная улица и дальше – почти вся деревня.

Мотоциклисты уже объехали все уцелевшие дворы. Два из них вместе с легковым автомобилем, который разведчики сначала не заметили, встали между разбитыми конторой и клубом. Туда немцы гнали людей.

Маханов удивленно проговорил:

– Это что за черт?

– Что? – повернулся к нему Шелестов.

– Рядом с офицером – председатель колхоза Тетерин и Семен Коробов.

– И что? Немцам надо назначить местного старосту, а ему полагаются помощники-полицаи. Вот они и выбрали. С председателем – понятно: немцам невыгодно, чтобы колхоз распался, им надо, чтобы мы работали на благо их рейха. А вот почему там твой друг?

– Семен и вдруг – полицай?

– Люди, Николай Иванович, очень часто меняются в зависимости от ситуации. Полицаю платят, его боятся, он хоть и не главный на деревне, но власть имеет.

– Я лично его придушу.

– Не спешите, Николай Иванович, возможно, все не так, как представляется.

– А еще Рылова хотел на чистую воду вывести! Оборотень и приговор ему один – смерть!

Шелестов внимательно посмотрел на Маханова:

– Ну, даже если и так, приговор ему будут выносить другие люди, но уж никак не вы, Николай Иванович. Мы достаточно за вами побегали, чтобы продолжать бегать дальше. Не хватало еще вытаскивать вас из застенков гестапо. Мы не имеем права рисковать вами. А будете проявлять своеволие, к которому, судя по всему, вы весьма склонны, то я вынесу смертный приговор в отношении вас.

Маханов усмехнулся:

– В Москве вас за это по головке не погладят.

Шелестов улыбнулся, но тут же стал серьезным:

– Вынужден довести до вашего сведения, товарищ Маханов, что группа имеет задачу доставить вас живым в Москву, в противном случае – предоставить товарищу Платову и Берии доказательства вашей гибели. На этот случай у нас имеется фотоаппарат.

– Вот как? – стрельнул глазами Маханов.