– Ты уже сейчас найди его и представь мне. Работа объекта «Сосны» замедлилась: Маханов разрабатывал главные узлы новой радиостанции, основные расчеты и схемы у него в голове. А новые радиостанции нашей разведке нужны сейчас как воздух. Так что, как говорится, на Бога надейся, а сам не плошай. Подготовить план «Б» эвакуации Маханова за линию фронта. Возможно, с применением частей и подразделений, действующих в районе Киева. С партизанским отрядом продолжай поддерживать связь. «Звезде» – никаких активных действий не предпринимать, пока не будет снят вопрос с Махановым.

– Есть, товарищ генеральный комиссар.

– Свободен. Я минут пять отдохну. Ни днем, ни ночью покоя нет. Ничего не поделаешь – война.

– Извините, Лаврентий Павлович, вопрос разрешите?

– Да.

– Началась эвакуация некоторых наркоматов и крупных предприятий, НИИ и так далее, мы тоже должны будем покинуть Москву?

Берия вплотную подошел к Платову:

– Даже не думай об этом. Если произойдет катастрофа и немец войдет в Москву, все мы, и я, и ты, и члены ГКО, и лично товарищ Сталин, останемся вместе с войсками оборонять Кремль. Все ляжем здесь, но из Москвы не уйдем. Это решение товарища Сталина.

Платов улыбнулся:

– Понятно!

– Ступай!

Платов выехал с территории Кремля. Солдаты вовсю маскировали основные объекты, особенно мавзолей Ленина.

Войдя в свой кабинет, майор вызвал связиста и приказал передать в партизанский отряд «Звезда» еще одну шифрограмму: «Отряду строго запрещается вести какие-ибо действия против фашистских войск до эвакуации в столицу особой группы».

Для группы Шелестова дни в партизанском отряде тянулись медленно. Они не выходили из блиндажа даже тогда, когда немецкая авиация бомбила лесной массив. «Юнкерсы» и «Хенкели» делали это периодически, по два налета за день. Германское командование, планировавшее наступление на Киев, не знало точного местоположения партизанской базы и вряд ли вообще догадывалось о ней, потому что партизаны пока не тревожили немецкие части. Поэтому бомбили вслепую. Авось кого-нибудь да зацепят.

Лагерь жил своей жизнью. Иногда приезжали подводы с припасами. Происходило это чаще всего ночью, когда немцы предпочитали отдыхать. У них, педантов, все шло по графику, все было расписано по часам. И ломался установленный порядок только там, где они сталкивались с разрозненными частями и подразделениями Красной армии, в большинстве случаев пробивавшимися к своим через линию фронта.

8 июля на базе обозначилось интенсивное движение.

Шелестов вышел в штабной отсек, когда там находился один командир отряда:

– Что произошло, Матвей Григорьевич?

Зубарев оторвался от карты, посмотрел на майора:

– Ночью к нам вышла разведка стрелкового батальона, точнее… уже роты.